ИИ собирается радикально изменить структуры военного командования США
Статью с таким названием опубликовал Бенджамин Дженсен (профессор стратегических исследований в Школе передовых методов ведения боевых действий Университета Корпуса морской пехоты) на сайте The Conversation US (18.08.2025).
Автор пишет:
«Несмотря на двухвековую эволюцию, структура современного военного штаба была бы знакома Наполеону. В то же время военные организации испытывают трудности с внедрением новых технологий, адаптируясь к новым областям современной войны – воздушной, космической и информационной.
Размеры военных штабов увеличились, чтобы вместить возросшие информационные потоки и точки принятия решений в этих новых аспектах войны. Результатом становится снижение маржинальной отдачи и кошмар координации – слишком много поваров на кухне – что грозит поставить под угрозу командование миссией.
Агенты ИИ — автономные, целеустремлённые программы, работающие на основе больших языковых моделей, — могут автоматизировать рутинные задачи персонала, сокращать сроки принятия решений и создавать более компактные и устойчивые командные пункты. Они могут сократить штат сотрудников, одновременно повышая их эффективность».
Как специалист по международным отношениям и офицер запаса армии США, изучающий военную стратегию, автор видит как возможности, предоставляемые технологиями, так и острую необходимость перемен.
«Эта необходимость проистекает из того, что современные командные структуры по-прежнему напоминают полевые штабы Наполеона как по форме, так и по функциям – архитектуру индустриальной эпохи, созданную для крупных армий. Со временем эти штабы разрослись, что затрудняло координацию. Кроме того, они приводят к разрастанию командных пунктов, которые современная высокоточная артиллерия, ракеты и беспилотники могут эффективно поражать, а средства радиоэлектронной борьбы – легко выводить из строя».
Роль агентов ИИ
Военные планировщики теперь видят мир, в котором агенты ИИ – автономные, целеустремлённые программы, способные воспринимать информацию, принимать решения и действовать по собственной инициативе – достаточно зрелы для использования в системах командования. Эти агенты обещают автоматизировать объединение различных источников разведданных, моделирование угроз и даже ограниченные циклы принятия решений для поддержки целей командира. Человек по-прежнему участвует в управлении, но он сможет быстрее отдавать команды и получать более своевременную и актуальную информацию с поля боя.
Эти агенты ИИ могут анализировать доктринальные руководства, составлять оперативные планы и разрабатывать планы действий, что способствует ускорению темпов военных операций. Эксперименты, в том числе проведённые автором в Университете Корпуса морской пехоты, продемонстрировали, как даже базовые большие языковые модели могут ускорить оценку потребностей персонала и внедрить креативные решения, основанные на данных, в процесс планирования. Эти усилия указывают на конец традиционных штабных ролей.
Люди по-прежнему будут существовать — война — это человеческое дело, — и этика по-прежнему будет учитываться алгоритмами, принимающими решения. Но те, кто останется на службе, вероятно, обретут способность ориентироваться в огромных объёмах информации с помощью агентов ИИ.
Эти команды, вероятно, будут меньше современных. ИИ-агенты позволят командам одновременно управлять несколькими группами планирования.
Например, они смогут использовать более динамичные методы взаимодействия с «красными командами» – ролевые игры с противниками – и варьировать ключевые предположения, создавая более широкий набор вариантов, чем традиционные планы. Время, сэкономленное за счёт отсутствия необходимости в создании слайдов PowerPoint и обновлении оценок персонала, будет перенаправлено на анализ непредвиденных обстоятельств – постановку вопросов «что, если» – и создание систем оперативной оценки – концептуальных карт того, как план, вероятно, будет реализован в конкретной ситуации, – что обеспечивает большую гибкость для командиров.
Проектирование будущего военного штаба
Чтобы разработать оптимальную структуру этого персонала, дополненного ИИ-агентом, автор возглавил группу исследователей из Лаборатории будущего двухпартийного аналитического центра Центра стратегических и международных исследований, изучавших альтернативные варианты. Группа разработала три базовых сценария, отражающих то, что большинство военных аналитиков считают ключевыми оперативными проблемами в современном соперничестве великих держав: совместные блокады, огневые удары и совместные островные кампании. Совместные действия подразумевают действия, скоординированные между различными видами вооруженных сил.
В примере Китая и Тайваня совместные блокады описывают, как Китай может изолировать островное государство и либо уморить его голодом, либо создать условия для вторжения. Удары огневой мощи описывают, как Пекин может наносить залповые ракетные удары – аналогично тому, что Россия делает на Украине – для уничтожения ключевых военных центров и даже критически важной инфраструктуры. Наконец, в китайской доктрине совместная операция по высадке десанта на острова описывает вторжение через пролив, которое его военные оттачивали десятилетиями.
Любой персонал, оснащенный агентом ИИ, должен иметь возможность управлять функциями ведения боевых действий в этих трех оперативных сценариях.
Исследовательская группа обнаружила, что наилучшая модель предполагает участие людей в управлении процессом и фокусировку на циклах обратной связи. Этот подход, получивший название «Адаптивная модель персонала» и основанный на новаторской работе социолога Эндрю Эбботта, встраивает агентов ИИ в непрерывные циклы обратной связи между человеком и машиной, используя доктрину, историю и данные в режиме реального времени для оперативной разработки планов.
В этой модели военное планирование является непрерывным и никогда не завершается, и больше сосредоточено на формировании меню вариантов действий, которые командир может рассмотреть, уточнить и реализовать. Исследовательская группа протестировала этот подход с несколькими моделями искусственного интеллекта и обнаружила, что в каждом случае он превзошёл альтернативные варианты.
Генерал Марк Милли, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, в программе «60 минут» описывает драматические потрясения, которые искусственный интеллект готов вызвать в военных операциях.
Агенты ИИ не лишены риска. Во-первых, они могут быть чрезмерно обобщенными, а то и предвзятыми. Базовые модели — модели ИИ, обученные на чрезвычайно больших наборах данных и адаптируемые к широкому спектру задач — знают о поп-культуре больше, чем о войне, и требуют доработки. Поэтому важно проводить сравнительный анализ агентов, чтобы понимать их сильные и слабые стороны.
Во-вторых, из-за отсутствия обучения основам искусственного интеллекта и продвинутого аналитического мышления многие пользователи склонны использовать модели как замену критического мышления. Ни одна умная модель не сможет заменить глупого или, что ещё хуже, ленивого пользователя.
Чтобы воспользоваться преимуществами агентов ИИ, американским военным потребуется институционализировать создание и адаптацию агентов, включить адаптивных агентов в военные учения, а также пересмотреть доктрину и систему обучения с учётом взаимодействия человеко-машинных команд. Это потребует ряда изменений.
Во-первых, военным потребуется инвестировать в дополнительные вычислительные мощности для создания инфраструктуры, необходимой для работы агентов ИИ в различных воинских формированиях.
Во-вторых, им потребуется разработать дополнительные меры кибербезопасности и провести стресс-тесты, чтобы гарантировать, что персонал, использующий агентов, не будет уязвим при атаках в различных областях, включая киберпространство и электромагнитный спектр.
В-третьих, и это самое важное, военным необходимо будет радикально изменить систему обучения офицеров. Офицерам придётся изучить принципы работы ИИ-агентов, включая их создание, и начать использовать учебные классы как лабораторию для разработки новых подходов к вековому искусству военного командования и принятия решений. Это может включать в себя реорганизацию некоторых военных учебных заведений с упором на ИИ, как это было предложено в Плане действий Белого дома в области ИИ, опубликованном 23 июля 2025 года.
Защита моделей ИИ в вооруженных силах США от вмешательства злоумышленников
Использование искусственного интеллекта на тактическом фронте для улучшения и ускорения принятия решений стремительно растёт. Однако, как недавно заявили эксперты, эти передовые возможности не защищены от атак противника.
«Микроэлектроника, на которой развернуты алгоритмы ИИ, лежит в основе многих элементов новых оборонных технологий, особенно в пограничных средах», — сказал Арун Серафин, исполнительный директор Института новых технологий Национальной оборонно-промышленной ассоциации.
Тони Трин, старший директор по передовым концепциям в Mercury Systems, заявил, что эти системы позволяют нескольким платформам «общаться друг с другом», собирая большие объемы сенсорной информации, «чтобы те, кто развертывает эти возможности, могли эффективнее противостоять угрозам».
Но поскольку боевая полезность ИИ возросла, «теперь эти алгоритмы представляют собой очень ценные активы, которые могут быть легко утеряны на поле боя или легко утеряны некоторыми из наших противников, которые захотят использовать их или попытаются собрать информацию о том, как мы принимаем решения, связанные с этими системами», — сказал Трин во время вебинара, организованного в августе 2025 года ETI.
Уэйн Чураман, руководитель технического направления Microelectronics Commons по безопасной периферии/интернету вещей в Исследовательской лаборатории армии США, сказал: «По мере того, как мы начинаем обрабатывать всё больше и больше информации, нам приходится беспокоиться о том, кто имеет к ней доступ, верно? И может ли наш противник использовать эту информацию против нас? Поэтому, я думаю, защита алгоритмов ИИ стала более важной необходимостью… поскольку мы пытаемся предоставить нашим солдатам и бойцам больше ситуационной осведомлённости».
При развертывании «наших первоклассных алгоритмов искусственного интеллекта» на таком оборудовании, как микроэлектроника, «самая большая угроза для нас заключается в том, что наш противник сможет вмешаться в модели, провести их обратную разработку и использовать их против нас», — сказал Чураман, — «или потенциально украсть интеллектуальную собственность, и тогда мы снова потеряем наше конкурентное преимущество на театре военных действий».
Джон Меллотт, главный инженер по безопасной обработке данных в Mercury Systems, отметил, что для того, чтобы понять, как защитить эти модели ИИ, необходимо понять цепочку поставок микроэлектроники.
Откуда поступают материалы? Как производитель гарантирует, что они не поддельные и не модифицированные? Обеспечение качества в цепочке поставок уже давно является проблемой и «остается таковой», — сказал Меллотт, — «потому что, если у вас нет хорошей аппаратной платформы… всё, что вы на неё надеваете, находится под угрозой».
Чураман сообщил, что ключевым направлением программы Microelectronics Commons Министерства обороны — национальной сети из восьми региональных центров, работающих над развитием отечественных технологий и инноваций в области микроэлектроники — является создание защищенных аппаратных платформ, которые затем соединяются с моделями ИИ.
Он сказал, что большая часть вычислений ИИ выполняется на графических процессорах. «Поэтому мы рассматриваем возможность использования этого графического процессора и его интеграции с корневым уровнем безопасности».
Цель состоит в том, чтобы создать возможности с «дополнительной многоуровневой защитой», которая создается «на берегу… для минимизации воздействия противника или иностранцев», быстрее предоставляя бойцам надежные решения на передовой, сказал Чураман, отметив при этом, что это «действительно сложная проблема».
Например, по его словам, реализация этих мер безопасности влечет за собой «множество компромиссов в плане производительности и столкновений в определенных областях».
Чтобы добиться успеха в этом начинании, Министерству обороны необходимо будет изучить «то, чего коммерческий сектор добился… в сфере ИИ, и попытаться как бы использовать это в своих интересах», — добавил он. «Я думаю, что мы можем использовать много хорошего… особенно со стороны правительства».
Однако, как утверждает Уильям Зортман, руководитель кампании по обеспечению цифровой безопасности для систем с высокой степенью последствий в Национальных лабораториях Сандия, помимо атак на аппаратное обеспечение, на котором работают алгоритмы ИИ, «существуют способы отравить эти модели».
«Я не знаю, насколько обширна работа по подтверждению того, что представляют собой эти модели на самом деле», — сказал Зортман. «Эти модели выдают огромный объём информации — если говорить о коммерческих приложениях, то они получают её из интернета. Сколько информации в интернете на самом деле генерируется моделями?… По сути, вы создаёте копии копии. Поэтому, я думаю, существует серьёзная обеспокоенность, по крайней мере, с моей точки зрения, относительно того, что же на самом деле содержится в модели».
«Много работы уходит на то, чтобы создать модель для конкретного приложения и продемонстрировать ее работоспособность, но мы не понимаем, как систематически демонстрировать ее устойчивость к враждебным воздействиям», — сказал Меллотт.
На недавней научной конференции он наблюдал демонстрацию, на которой импульсный лазер направлялся на камеру беспилотного транспортного средства, вызывая эффекты, «которые заставляли транспортное средство, скажем, поворачивать контролируемым образом — я имею в виду буквальное взятие под контроль управления транспортным средством с помощью того, что оно подавало на входы системы искусственного интеллекта».
Операторам необходимо понимать «потенциальные методы, которые может использовать противник для достижения желаемого результата», — сказал он. «Если у противника есть доступ к модели, к весовым коэффициентам» — числовым параметрам, определяющим внутреннюю структуру и логику принятия решений системами ИИ, — «именно там находится реальный IP», который даст им «реальное преимущество в разработке подобных атак».
Разработчикам необходимо использовать «комплексный» подход к защите своих систем, «интегрируя безопасность в проект… а не считая ее второстепенной задачей», — сказал Чураман.
Программа Microelectronics Commons «пытается продвинуть идею о том, как мы воспринимаем безопасность с целостной точки зрения, а затем применить это к множеству ИИ и развивающихся платформ, которые вы увидите в эксплуатации… в ближайшие пять, десять лет и далее», — сказал он.
Защита этих систем «сводится к тому, какова цена этого компромисса, верно? И я думаю, что это в первую очередь безопасность, а затем потеря нашего конкурентного преимущества на поле боя», — сказал он.
Объединение квантовых информационных технологий с современной сетевой инфраструктурой является частью плана Агентства перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США по созданию более безопасных и быстрых цифровых сетей
Агентство перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США намерено заложить основу для вычислительной сети, которая сможет объединить как традиционные, так и квантовые системы в ожидании дальнейших прорывов в области квантовой информатики и технологий.
Программа QuANET (аббревиатура для квантовой дополненной сети) была запущена в марте 2024 года с целью объединения преимуществ традиционных и квантовых сетей в существующей вычислительной инфраструктуре США и сетевых протоколах.
Менеджер программы QuANET Эллисон О'Брайен рассказала Nextgov/FCW, что сетевые технологии — это «белая ворона» в сфере квантовых технологий, несмотря на острую потребность в более фундаментальной инфраструктуре, способной поддерживать системы на базе квантовых технологий.
«В этой программе задача заключается в следующем: как интегрировать квантовые системы в нашу текущую коммуникационную инфраструктуру, — сказала она. — Как они выглядят в качестве датчиков, как более совершенные хронометристы и как новые типы носителей данных? Что мы можем сделать с ними такого, чего нельзя сделать с помощью традиционных средств связи, имеющихся у нас сейчас?»
О'Брайен сравнивает программу QuANET со знаменитой федеральной программой «Сеть Агентства перспективных исследовательских проектов», благодаря которой появился современный интернет. Миссия QuANET основана на этой инфраструктуре, позволяя передавать информацию, генерируемую квантовыми технологиями, и использовать изначально защищённые функции квантовой связи для дальнейшей защиты данных американской разведки.
«Квантовые системы — это своего рода «то, что будет дальше», и программа QuANET изучает, как мы можем повысить конфиденциальность и безопасность, целостность и отказоустойчивость, а также уменьшить некоторую сложность», — сказала О'Брайен.
Не все квантовые технологии входят в программу интеграции QuaNET. Квантовая информация, которую О'Брайен стремится интегрировать в классические сети, носит выборочный характер: программа направлена на обеспечение передачи данных квантово-временной синхронизации, а также данных квантовых датчиков и метрологических данных в существующие сети.
«Мы изучаем… можем ли мы использовать квантовые системы, чтобы делать вещи лучше, а лучшее — понятие относительное», — сказала О'Брайен.
Одним из вариантов использования этих систем, который она изучает, является использование квантовых датчиков для улучшения мониторинга каналов с целью обеспечения бесперебойной связи между критически важной инфраструктурой, такой как больницы и финансовые учреждения, а также для усиления безопасности.
«Одна из причин, по которой мониторинг каналов так сложен, заключается в том, что он требует внешнего оборудования, и значительная часть пропускной способности, используемой для связи, уходит на сенсоры», — сказала О’Брайен. «Поэтому одна из задач, которую мы решаем в QuANET, — это задать вопрос: „Можем ли мы интегрировать сенсоры с коммуникациями?“»
На данный момент квантовые вычисления не являются приоритетной системой для интеграции QuANET.
«Мы не рассматриваем возможность подключения к квантовым компьютерам», — сказала она. «В будущем? Конечно. Мы не готовимся к квантовым компьютерам, хотя, ладно, мы думаем, что один из фундаментальных принципов, который мы изучим, безусловно, поможет нам с этой инфраструктурой».
Другим важным продуктом QuANET является аппаратный продукт qNIC, или квантовая сетевая карта. Традиционные сетевые карты предназначены для подключения к устройствам и предоставления им доступа к более крупной сети. Предлагаемая qNIC поможет стандартизировать квантовые информационные каналы с их традиционными узлами для эффективного обмена квантовыми сигналами и информацией.
«К концу программы у вас появится сетевая карта qNIC, которую можно будет подключить к ноутбуку, которым вы пользуетесь прямо сейчас», — сказала О’Брайен. «Цель в том, чтобы не нужно было подключать к компьютерам кучу другого оборудования, чтобы они выполняли функцию, которую они и так должны выполнять».
При создании жизнеспособного масштабируемого qNIC, изначально предназначенного для использования в государственных целях, исследователи DARPA будут искать наилучшие методы улучшения коррекции ошибок и скорости передачи данных.
Проект QuANET состоит из трёх этапов, охватывающих 60 месяцев, или пять лет. О’Брайен сообщила, что сейчас они находятся на первом этапе, после подачи заявок на проектирование qNIC. На втором и третьем этапах будут рассмотрены вопросы оптоволоконной инфраструктуры и расширения беспроводных линий связи соответственно.
«Сетевые коммуникации — сложная технология для обсуждения, но она очень важна, особенно когда не работает», — сказала О’Брайен. «Это огромное отличие от современных исследований в области квантовых сетей. Суть QuANET — в том, чтобы предложить новый тип исследований, гораздо более близкий к технологической стороне, и посмотреть, как интегрировать эту технологию и сделать её пригодной для использования».
Военно-морские силы США завершили эксперимент по испытанию беспилотных воздушных систем и беспилотных надводных кораблей в ходе учений Silent Swarm 25, в ходе которых основное внимание уделялось тактике роевой радиоэлектронной борьбы и использованию автономных платформ в будущих конфликтах
По данным ВМС США, в июле 2025 года участники учений Silent Swarm 25 использовали их для «экспериментов с новыми технологиями и оперативными концепциями, включающими автономные системы и маневрирование спектром». Среди оцениваемых систем был дрон, управляемый по оптоволоконному кабелю, концепция, которая уже продемонстрировала боевую ценность в войне на Украине.
В отличие от обычных беспилотников, использующих радиосвязь, оптоволоконные беспилотные летательные аппараты используют физическое кабельное соединение, что делает их устойчивыми к помехам, создаваемым средствами радиоэлектронной борьбы. Эта особенность оказалась решающей в войне на Украине, где обе стороны активно использовали беспилотники для разведывательных и атакующих задач.
Учения Silent Swarm 25 свидетельствуют о том, что США внимательно следят за этими разработками. Включая оптоволоконные беспилотники в свой экспериментальный цикл, ВМС США демонстрируют интерес к адаптации этой концепции к собственным оперативным потребностям. Учения в Алпене включали сценарии, в которых беспилотные системы могли быть использованы для роевых атак, радиоэлектронной борьбы и постоянного наблюдения в условиях конфликта.
ВМС США охарактеризовали эти учения как часть более масштабных усилий по проверке того, как автономные системы могут расширить возможности и устойчивость вооруженных сил США. Способность маневрировать в электромагнитном спектре и противостоять вражеским помехам становится всё более важной для боевой эффективности, особенно в связи с тем, что потенциальные противники совершенствуют свои возможности в области радиоэлектронной борьбы.
Хотя окончательное решение о закупке и развертывании ещё не было объявлено, учения Silent Swarm 25 предоставили морякам и инженерам возможность оценить эксплуатационные преимущества привязных беспилотников и беспилотных судов.
Новый участник рынка беспилотных летательных аппаратов для вооруженных сил США представил быстровозводимый летательный аппарат, способный преодолевать тысячи миль с грузом в тысячи фунтов на борту
Стартап Grid Aero из Сан-Леандро (Калифорния) совершил запуск 18 августа 2025 года, представив свою первую систему: автономный грузовой дрон Lifter-Lite, генеральный директор компании Артур Дюбуа охарактеризовал его в интервью как «небесный пикап».
Построенный примерно за шесть месяцев, Lifter-Lite сочетает в себе традиционные средства управления и искусственный интеллект, что позволяет ему действовать в сложных военных условиях, доставлять грузы за границу и выполнять беспилотную разведку, наблюдение и рекогносцировку на больших расстояниях.
«В конечном счёте, наш клиент может указать, сколько тысяч фунтов он хочет, чтобы мы перевезли, а диапазон грузоподъёмности в большей степени определяется географией», — сказал Дюбуа. «Как только появятся требования, мы будем масштабировать платформу под них».
Созданная около года назад компания Grid Aero уже получила 6 миллионов долларов начального финансирования, а также грант на исследования инноваций для малого бизнеса Direct-to-Phase II от AFWERX, инновационного подразделения ВВС США. Грант направлен на разработку «аспектов наземных систем летательного аппарата», то есть тех компонентов, с которыми взаимодействует персонал для управления, дозаправки и погрузки самолётов, сообщил Дюбуа.
«Этот контракт на самом деле направлен на то, чтобы мы создали правильную систему для бойцов, которые будут с ней взаимодействовать», — сказал Дюбуа.
Теперь главная цель компании — поставлять продукцию военным, в частности клиентам на Тихоокеанском театре военных действий, к 2027 году. Дюбуа считает, что Grid Aero находится на пути к достижению этой цели.
Вскоре после своего создания Grid Aero завоевала популярность в Пентагоне, что Дюбуа воспринял как «подтверждение масштаба проблемы» — означавшей нехватку недорогих, грузоподъемных и дальних беспилотных самолетов для обороны.
«Если посмотреть на то, как в настоящее время США осуществляют логистику, то они используют небольшое количество очень дорогих пилотируемых платформ», — сказал Дюбуа.
Например, самолёт C-130, произведённый компанией Lockheed Martin, — «рабочая лошадка современной логистики Министерства обороны», — сказал он. Но если C-130 будет уничтожен в ходе конфликта, его «нелегко заменить» из-за его стоимости.
«Мы предлагаем следующее решение: почему бы нам не создать распределённый парк этих недорогих самолётов, которые стоят лишь малую часть стоимости C-130?» — сказал Дюбуа. «И тогда, если мы потеряем один, нам, по сути, будет всё равно».
По словам Дюбуа, самолет Grid Aero соответствует идее «массового наполнения поля боя огромным количеством беспилотников», что отражает ситуацию, разворачивающуюся на Украине, и то, как Пентагон в последнее время размышляет о будущих военных действиях.
По его словам, как и в случае с полезной нагрузкой и дальностью полета, точная стоимость эксплуатации системы будет зависеть от будущих требований, но при этом она будет ниже, чем «у любого другого существующего решения».
«Если мы разработаем что-то, основанное на автономности и на том факте, что на борту никогда не будет человека, мы сможем спроектировать вещи совершенно по-другому и по другой цене», — сказал он.
Lifter-Lite предназначен для перевозки «всё, что нужно бойцу, от грузов на передовой до оружия», — сказал Дюбуа. Большинство полезных грузов вполне допустимы, за исключением перевозки солдат, поскольку для защиты жизни людей на борту потребуется разработка совершенно другой платформы.
После того как первый продукт был представлен публике и завоевал популярность, следующим шагом для Grid Aero станет изучение вопроса о том, сколько тысяч фунтов должен выдерживать Lifter-Lite на протяжении скольких тысяч миль.
«Для нас главное не то, что мы построили самолёт, — сказал Дюбуа. — А то, что мы решим эту проблему», сделав это «так, как того захочет боец».
Пентагон разворачивает высокотехнологичную оптику на границе США и Мексики
Министерство обороны США развернуло современные оптические и наблюдательные системы вдоль сложной границы между США и Мексикой для улучшения обнаружения и мониторинга в поддержку таможенной и пограничной службы США.
Наземная система оперативного наблюдения – экспедиционная (GBOSS-E), усовершенствованная система наблюдения дальнего радиуса действия (LRAS3) и единый дистанционно управляемый боевой модуль (CROWS) в настоящее время используются военнослужащими, приписанными к Объединенной оперативной группе на южной границе.
По данным Министерства обороны, эти платформы, установленные на вышках, скрытые на местности или интегрированные в бронетехнику, предназначены для обеспечения постоянного контроля на обширных участках пустынной и горной местности. Вместе они образуют многоуровневую сеть наблюдения для обнаружения незаконных пересечений границы и усиления охраны периметра в сотрудничестве с агентами Таможенно-пограничной службы США.
Наземная система оперативного наблюдения (Ground-Based Operational Surveillance System–Expeditionary) — одно из самых эффективных стационарных средств наблюдения в арсенале армии. Система GBOSS-E, устанавливаемая на телескопических мачтах или стационарных вышках, сочетает в себе электрооптические и инфракрасные камеры, радар и лазерный дальномер для обеспечения непрерывного обзора больших территорий.
«Интеграция системы GBOSS-E в наши боевые задачи расширила возможности наших солдат по обнаружению угроз на расстоянии. Эти системы позволяют нашим солдатам фиксировать движение и тепловые сигнатуры с помощью радаров и камер, что повышает эффективность мониторинга, особенно ночью и на расстоянии», — сказал сержант 1-го класса Шон Маршалл из 759-го батальона военной полиции. «В суровых условиях, таких как Юма, где пустыня простирается на многие мили, GBOSS-(E) — это фактор повышения боеспособности, позволяющий нам использовать особенности рельефа местности в своих интересах».
Система наблюдения Long Range Advanced Scout Surveillance System, устанавливаемая на мобильные платформы, такие как бронемашина Stryker, сочетает в себе тепловизионную систему, дневную оптику, GPS и лазерный дальномер. Изначально разведывательное средство LRAS3 использовалось кавалерийскими подразделениями, а теперь используется пехотными подразделениями и адаптирована для задач по обеспечению внутренней безопасности.
«Эта система позволяет бронемашине Stryker с установленным LRAS3 предоставлять Пограничному патрулю США информацию и данные о местоположении, необходимые для пресечения незаконного въезда иммигрантов», — сказал первый лейтенант Элиас Стивенсон из 2-го батальона 12-го пехотного полка. «Она используется в районах, где имеются значительные возможности для наблюдения, для поддержки возможностей обнаружения системы и обеспечения пресечения Пограничным патрулем США».
Дистанционно управляемый боевой модуль (DMS), изначально разработанный для установки группового оружия, был адаптирован исключительно для задач наблюдения вдоль южной границы. Стабилизированная оптика, тепловизионные камеры и лазерный дальномер позволяют солдатам вести наблюдение и обнаружение, оставаясь под защитой бронетехники.
«Система дистанционного управления оружием (CROWS) — это система дистанционного управления на Stryker, которая обычно используется для наведения на цель в бою с установленным на Stryker пулемётом», — сказал Стивенсон. «В миссии на южной границе у нас нет установленного оружия, поэтому её перенацелили на увеличение времени обнаружения и мониторинга. Это позволяет командирам наших машин обнаруживать людей на больших расстояниях и проводить задержания на границе».
Вместе GBOSS-E, LRAS3 и CROWS представляют собой комплекс военных инструментов наблюдения, адаптированных для задач обеспечения внутренней безопасности. Пентагон заявил, что их интеграция демонстрирует как гибкость этих систем, так и тесное сотрудничество Министерства обороны и Министерства внутренней безопасности в деле защиты национального суверенитета.
Сочетая высокие вышки, мобильные разведывательные платформы и дистанционно управляемую оптику, военнослужащие и агенты Таможенно-пограничной службы США могут контролировать обширные участки местности, недоступные иным способом. Эти системы предназначены для обнаружения перемещений, отслеживания активности и предоставления правоохранительным органам оперативной информации для пресечения незаконной деятельности.
Пентагон готовит новую стратегию в области аккумуляторов на фоне растущего спроса на беспилотники
Военное использование беспилотников в воздухе, на суше и на море стремительно растёт, как и потребность в их энергоснабжении. Поэтому Пентагон разрабатывает стратегию закупок аккумуляторов, включая необходимые для них критически важные минералы, которую официальные лица планируют опубликовать в 2026 году.
Эта стратегия станет обновлением стратегии в отношении литий-ионных аккумуляторов, опубликованной в 2023 году, «которая заложила основу для того, как мы собираемся решать проблемы, связанные с аккумуляторами в министерстве», включая сотрудничество с другими правительственными учреждениями, союзниками и партнерами, сообщил журналистам 15 августа 2025 года Эрик Шилдс, старший советник по аккумуляторам в управлении политики промышленной базы Пентагона.
Конгресс утвердил общеведомственную стратегию развития батарей в законопроекте об оборонной политике на 2025 год. Цель — подписать новую стратегию к марту 2026 года.
«Мы знаем, особенно по опыту боевых действий на Украине, что аккумуляторы действительно важны. Они необходимы для обеспечения таких возможностей, как беспилотники, средства связи и многое другое, что нам необходимо для борьбы и победы. Для министерства важно иметь надёжные цепочки поставок для всего этого и… очень важно, чтобы у нас были стандарты, потому что это один из способов решения некоторых из этих проблем», — сказал Шилдс. «И вы чётко видите в указах президента, направленных на снижение доминирования беспилотников и безопасности, вы видите указания, направленные на снижение важности критически важных минералов для администрации, что это приоритеты, и для достижения прогресса потребуются ресурсы».
Зависимость Пентагона от критически важных минералов, в том числе тех, которые необходимы для производства аккумуляторов, уже давно вызывает обеспокоенность, особенно потому, что большая часть цепочки поставок находится в Китае.
Согласно недавнему докладу Говини, почти 80% систем вооружения Министерства обороны США зависят от критически важных минералов. И этот спрос только растёт, поскольку Белый дом и Пентагон продвигают новые технологии, такие как беспилотники, во всех областях ведения боевых действий.
«Эти батареи нам нужны уже сегодня. Мне нужно гораздо больше энергии и мощности, доступных на всех моих платформах, чем то, что я выставил на вооружение до сих пор. И чем больше я смогу вывести, тем лучше для нас будет», — сказала Дафна Фуэнтевилла, заместитель директора ВМС по оперативной энергетике.
15 августа 2025 года армия, флот и корпус морской пехоты провели свой первый отраслевой день аккумуляторных технологий, уделив особое внимание стандартизации и совершенствованию цепочек поставок и запасов.
«Это был действительно первый раз, когда мы сели и коллективно провели мероприятие с конкретной целью привлечь промышленность к обсуждению в качестве равноправного партнера», — сказала Марни Бейли, старший научный технический менеджер по энергетике в Центре командования, управления, связи, компьютеров, кибернетики, разведки, наблюдения и рекогносцировки армии.
Технологии развиваются стремительно. Армия развивается стремительно, ВМС развивается стремительно, Министерство обороны развивается стремительно. И этот день промышленности положил начало этому разговору, этому открытому диалогу с промышленностью, чтобы мы могли вместе двигаться вперёд быстро».
Основное внимание уделяется стандартизации аккумуляторных батарей со всех сторон, включая материал ячеек и модульную архитектуру, поскольку разные платформы и устройства используют разные аккумуляторные батареи.
«Одна из задач, которую мы рассматриваем в контексте стандартизации, заключается в следующем: если нам придётся участвовать в конфликте сегодня, а у нас не будет достаточно времени на проведение многочисленных оценок и проверку каждого отдельного образца оборудования в течение следующих двух лет, прежде чем что-то будет развернуто, мы пойдём на определённый риск. И чем больше мы сможем предоставить таких заблаговременных рекомендаций по стандартизации, тем лучше мы будем в ситуации, когда нам действительно придётся участвовать в конфликте», — сказал Фуэнтевилла. «Области, в которых мы рассматриваем будущую стандартизацию: малые БПЛА, наши подводные архитектуры… крупногабаритные аккумуляторные батареи, встроенные в наши корабли, также будут представлять собой проблему».
Ещё одним приоритетом является обеспечение надежной, безопасной и внутренней цепочки поставок, способной удовлетворять спрос.
«Эта технологическая эволюция в области аккумуляторных батарей действительно позволила нам получить более эффективные системы и платформы оборонительного вооружения. И мы должны быть в состоянии идти в ногу со временем, чтобы выполнить нашу миссию», — сказал Фуэнтевилла. «В частности, нам нужны аккумуляторные батареи для наших эсминцев и фрегатов на поверхности. Мне нужны более эффективные датчики и оружие на наших надводных платформах. Мне также нужны небольшие беспилотные летательные аппараты и односторонние ударные дроны. Потому что для этих систем, в частности, возможности, которые я могу обеспечить, прямо пропорциональны количеству энергии и энергии аккумуляторов, которые я могу подать на эти системы».
Военно-морской флот США также вкладывает значительные средства в беспилотные надводные и подводные аппараты, требующие питания от аккумуляторов. А армия и корпус морской пехоты используют аккумуляторное оборудование для мобильных устройств, воздушных и наземных транспортных средств — задача, над решением которой работает Отдел оборонных инноваций.
Одним из ключевых выводов первого мероприятия стало то, что компании хотят знать, когда и что Пентагон намерен закупить. Шилдс заявил, что деньги есть, но требования ещё не выполнены.
«Учитывая значительные ресурсы, которые департамент только что получил благодаря одному большому, прекрасному законопроекту, многие из этих решений все еще находятся в процессе принятия... «Ждите» — это своего рода послание, потому что требования появятся, но у нас их пока нет».
14 августа 2025 года Министерство энергетики США предложило выделить 1 миллиард долларов на укрепление цепочки поставок критически важных минералов. Ранее в этом году Белый дом издал указ, призывающий к увеличению добычи критически важных минералов, а недавно принятый законопроект о согласовании бюджета предусматривает выделение 1 миллиарда долларов на реализацию Закона о производстве продукции для нужд обороны, который ранее использовался для добычи критически важных минералов.
Законопроект также предусматривает выделение 2 млрд долларов на улучшение запасов важнейших минералов и цепочек поставок «через Национальный фонд операций с оборонными запасами», которым управляет Агентство по логистике обороны, а также 5 млрд долларов на «инвестиции в цепочки поставок важнейших минералов» на 2025 финансовый год.
Армия США пересматривает план создания гиперскоростной пушки
По словам главы Управления оперативного потенциала и критических технологий (RCCTO) генерал-лейтенант Роберта Раша, армия завершает определение требований и финансирования для разработки гиперзвуковой пушки для ПВО. Если планы сойдутся, у промышленности появится несколько возможностей побороться за часть этой системы.
После того, как ВМС США завершили работы над гиперзвуковым снарядом BAE Systems в 2021 году, Управление стратегических возможностей Пентагона (SCO) взяло его под свой контроль в рамках программы «Многодоменная артиллерийская система» (Multi-Domain Artillery Cannon System) — 155-мм самоходная артиллерийская система с гиперзвуковыми снарядами. В настоящее время проект находится в процессе передачи в ведение армии, где представители вооруженных сил завершают разработку требований и называют это оружие инициативой «Пушечная противовоздушная оборона», сообщил генерал-лейтенант Роберт Раш, возглавляющий RCCTO.
«Это была эволюция», — рассказал Раш в интервью Breaking Defense 7 августа 2025 года в Хантсвилле, штат Алабама. Он объяснил, что сейчас часть процесса заключается в принятии решений, что оставить, что закупать исключительно у компаний, а какие детали продать на конкурентной основе.
«Некоторые из них, безусловно, будут конкурентоспособными», — добавил Раш. «Мы рассматриваем каждый компонент, разработанный SCO. Это 155-мм пушка, радар, система управления боем, системы снабжения… и сам снаряд. Некоторые из этих технологий более зрелые, чем другие».
Хотя Раш не раскрыл, какие именно компоненты могут быть предметом конкуренции, он отметил, что в некоторых случаях могут быть сделки с единственным источником, поскольку это «вероятно, имело бы смысл», но если есть несколько жизнеспособных поставщиков, может иметь смысл «открыть конкуренцию».
Пока неясно, планирует ли команда Раша реализовать своё заявление, сделанное в конце 2024 года, о намерении передать разработку пушек и снарядов исключительно компании BAE, или это решение также находится в подвешенном состоянии в рамках текущего пересмотра требований. Однако он заявил, что контракты на обновлённую разработку пока не заключены.
Например, Раш заявил, что пока неясно, будет ли армия в будущем использовать это оружие и в качестве наступательного, чтобы оно могло стрелять как гиперзвуковыми снарядами, так и традиционными 155-мм. Если это решение будет принято, оно может пересмотреть долгожданное исследование армии по тактическому оружию.
Ещё один вопрос, который вызывает обсуждение, — использовать ли платформу с определённым уровнем автономности. Хотя в рамках инициативы уже проделана предварительная работа по обеспечению автономности, Раш заявил, что представители ВВС ещё не решили, будут ли они «переносить» в обновлённое оружие функцию «ведущий-ведомый».
«Всё это часть стратегии поглощения», — сказал он. «У нас есть несколько способов добиться этого, у нас есть планы, и мы проинформировали о них руководство, но нам действительно нужно дождаться выделения средств, чтобы приступить к реализации».
По словам Раша, если законодатели предусмотрят необходимое финансирование в законопроекте об оборонных расходах на 2026 финансовый год, армия планирует приступить к модернизации гиперзвукового оружия, надеясь, что первая батарея будет готова в течение трех лет или примерно к 2029 году.
