Идею двухмерной координатной системы для систематизации всего многообразия идеологий и социально-политических движений выдвинул известный современный экономист Михаил Хазин в статье от 21 апреля 2019 г., размещенной на его персональном интернет-сайте. Данная статья называется "Старина Бэннон и «левый поворот»". Посмотрим на следующий фрагмент этой статьи:
"Какое-то время тому назад я выдвинул тезис о том, что координаты на политической плоскости образуются двумя осями: левое – правое направления (тут всё понятно) и либеральное – консервативное.
В моём понимании, первая ось горизонтальная (с нормальным распределением левого и правого), а вторая – вертикальная, причём консерватизм вверху, а либерализм – внизу. Что совершенно естественно, поскольку я сам консерватор, который к либеральным идеям (в политическом исполнении) отношусь крайне негативно.
Отметим, что к классическому либерализму в экономической политике это не относится, отдельные его элементы мне не только нравятся, я твёрдо убеждён, что отступление от них крайне опасно.
Но вот чем отличается консерватизм от либерализма нужно объяснить чуть-чуть более подробно. В современном обществе под этим подразумевается отношение к традиционным ценностям: если консерватизм их тщательно поддерживает (в том числе, в архаическом варианте «десяти заповедей» или «морального кодекса строителя коммунизма»), то либерализм с негодованием отвергает, делая ставку на «свободу», понимаемую как право любого индивида принимать собственную ценностную базу. Если только она не противоречит закону.
Типичный пример, это отношение либерального англо-саксонского общества к тем людям, которых их закон не защищает: индейцам, гражданам оккупированных стран, например, части России в 1918-19 годах, народов Ирака, Ливии или Афганистана и так далее. Так вот, если для нас эти люди такие же люди как мы (пусть и не такие образованные или успешные) и к ним в полной мере относится принцип «не убий», то для американских солдат и наёмников вопрос стоит иначе: их убийство ничем не отличается от убийства дикого енота, который влез в дом. То есть стоит только сказать, что тебе казалось, что он представляет некую угрозу, и вся ответственность исчезает.
Так вот, после 1991 года, идеология, которую насаждали в мире США и контролирующую их элиту «Западного» глобального проекта, была право-либеральная. Можно обсуждать, как она менялась с 1991 года по наше время, как зависела её интерпретация от страны, в которой она реализовалась (например, как жутко консервативная Япония защищала свои принципы), но общее её положение в правом нижнем квадранте на общеполитическом поле никаких сомнений не вызывает.
Такая ситуация связана с тем, что либерализм – это идеология финансистов, которые, используя, инструменты бреттон-вудской системы и «рейганомики» стали явно доминирующей группой и в мировой экономике, и в мировой элите. Собственно, после 1991 года ничего даже близко сравнимого с их мощью в мире не осталось. Ну а если немножко адаптировать известную шутку о том, что демократия – это власть демократов, то получится, что либерализм – это власть финансистов. Которые, как понятно, всегда против перераспределения богатств («за что боролись?») и всегда против консервативных ценностей («не давай в рост брату своему», где «брат» в христианской интерпретации – любой человек, поскольку «нет ни эллина, ни иудея…»), в частности, против семьи."
Идея систематизации всего многообразия идеологий и социально-политических движений в рамках модели двухмерного пространства представляется весьма интересной, хотя с отдельными замечаниями Михаила Хазина, высказанными в данной статье, никак нельзя согласиться.
Во-первых, попытка систематизации должна предполагать предельную конкретизацию терминологии. В данной статье мы видим, что одна из двух координатных осей предлагаемой модели базируется на понятии «либерализм». И тут же следует пассаж о том, что
"к классическому либерализму в экономической политике это не относится, отдельные его элементы мне не только нравятся, я твёрдо убеждён, что отступление от них крайне опасно".
Причем, о "классическом либерализме", "отдельные элементы" которого нравятся Михаилу Хазину, в дальнейшем в статье уже ничего не говорится.
Во-вторых, при описании либерально-консервативной координатной оси в качестве характеристики либерализма приводится
"отношение либерального англо-саксонского общества к тем людям, которых их закон не защищает: индейцам, гражданам оккупированных стран, например, части России в 1918-19 годах, народов Ирака, Ливии или Афганистана и так далее",
а уже в следующем абзаце упоминается, как
"жутко консервативная Япония защищала свои принципы".
Но мы из ещё недавней истории первой половины прошлого века знаем, что геноцид, устроенный японцами в Китае с целью грабежа китайского народа, по степени жестокости ничуть не уступал действиям либеральных англосаксов. И, что самое важное, мотивы "консервативных" японцев и либеральных англосаксов были абсолютно одинаковы – это колониальный грабеж. Этот пример показывает, что некие абстрактные "консервативные ценности", которые Михаил Хазин противопоставляет своему пониманию либерализма, иногда не сильно отличаются от того самого либерализма, который он имеет в виду.
Высказанные эти два замечания приводят к мысли о необходимости более точного определения координатных осей, используемых в модели Михаила Хазина. Для православного христианина абсолютно очевиден тот факт, что отношение одних людей к другим людям и целым народам является прямым следствием того, насколько первые покоряются греховным страстям, и даже идеализируют эти греховные страсти. И в первую очередь речь идет о тех греховных страстях, которые направлены на социальные взаимоотношения в обществе.
Описание основных греховных страстей приводит святитель Игнатий Брянчанинов в статье «Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями», вошедшей в книгу «Аскетические опыты» (Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Т. 1-2 / Святитель Игнатий Брянчанинов. - Мн.: Лучи Софии, 2008. – 912 с.). Все люди в зависимости от своего мировоззрения и от своего образа жизни в различной степени подвержены воздействию этих греховных страстей. Но три из них (сребролюбие, тщеславие и гордость), во-первых, носят ярко выраженный социальный характер, а, во-вторых, в том случае, когда общество в тех или иных государствах культивирует их в качестве идеала, могут определять духовную и социальную атмосферу в обществе в целом, что, в свою очередь, оказывает мощнейшее воздействие на формирование мировоззрения каждого гражданина в данном государстве. Также следует заметить, что тщеславие и гордость в определенной степени связаны друг с другом по сути, и вслед за греховной страстью тщеславия приходит греховная страсть гордости.
Таким образом, можно выделить две основные греховные страсти, оказывающие самое серьезное влияние на идеологическую и социальную атмосферу в обществе: сребролюбие и гордость.
Именно отношение человека к этим двум греховным страстям и соответствует в точности той модели двухмерного идеологического пространства, о которой нам говорит Михаил Хазин. Та координатная ось, которую он называет «левое – правое направление», есть на самом деле отношение человека к греховной страсти сребролюбия. В общественных дискуссиях часто весьма вольно употребляются термины «левые» и «правые», но в основе этих терминов все-таки лежит отношение людей к ограничению обществом экономических свобод отдельного человека. И чем большие экономические свободы получает отдельный человек, тем больше у него оказывается возможностей удовлетворять свою страсть сребролюбия за счет остальных членов общества. Чем менее человек сопротивляется воздействию на свою душу греховной страсти сребролюбия, тем более «правыми» являются его взгляды в классификации Михаила Хазина. А та координатная ось, которую он называет «либеральное – консервативное направление», есть на самом деле отношение человека к греховной страсти гордости. Чем менее человек сопротивляется воздействию на свою душу греховной страсти гордости, тем более «либеральными» являются его взгляды в классификации Михаила Хазина.
Поэтому, в терминологии православного христианства координатную ось «левое – правое» в модели Михаила Хазина следует назвать «нестяжание - сребролюбие», а координатную ось «консервативное - либеральное» следует назвать «смирение - гордость».
Следует сразу уточнить, что под смирением в православном христианстве подразумевается понимание своей подверженности воздействию греховных страстей, понимание бессмысленности своих собственных умствований перед Промыслом Божиим и желание следовать заповедям Господа Бога, осознавая их благотворное воздействие на душу человека.
Здесь нужно обратить внимание, что ни в коем случае нельзя принимать за смирение молчаливое согласие с попытками насаждения в обществе культа греховных страстей, и в первую очередь, сребролюбия и гордости. Эти попытки обычно предпринимают те люди, которые сами укоренились в греховных страстях, сами стали рабами этих страстей. Рабство греховным страстям сребролюбия и гордости является болезнью, и формируется в человеке так же, как и некоторые более известные в медицине зависимости.
Таким образом, с точки зрения православного христианина именно в лево-консервативном секторе в модели Михаила Хазина (который можно определить, как нестяжание и смирение) расположены наиболее духовно здоровые мировоззрения людей и идеологии социально-политических движений. А в право-либеральном секторе (который можно определить, как сребролюбие и гордость) расположены с точки зрения православного христианина наиболее духовно больные мировоззрения людей и идеологии социально-политических движений.
Говоря о неразрывной связи либерализма и греховной страсти гордости, следует сделать замечание о развитии других греховных страстей в либеральном обществе.
Выше в этой статье говорилось, что вслед за греховной страстью тщеславия приходит греховная страсть гордости. Действительно, в эпоху Ренессанса и в самом начале распространения идеологии либерализма многие устремления людей, имеющие в своей основе греховную страсть тщеславия, считались в обществе нарождающегося либерализма весьма положительными. Например, искание славы человеческой, желание и искание земных почестей, желание преуспеть в науках и искусствах для приобретения временной, земной славы.
Но искание славы человеческой, а также желание земных почестей, по мере укоренения человека в греховной страсти тщеславия начнет развиваться в предпочтение себя всем и презрение ближнего, что уже является греховной страстью гордости. Аналогично и другие тщеславные устремления разовьются в греховную страсть гордости.
Далее, если посмотреть на современную историю либерального общества в странах Европы и США, то можно увидеть, что, покорившись греховной страсти гордости, либеральное общество переходит к идеализации и остальных греховных страстей, включая даже идеализацию грехов блудных противоестественных.
Кажется, вполне логичным ограничиться только двумя координатными осями пространства для систематизации всего многообразия идеологий и социально-политических движений, представляющими греховные страсти сребролюбия и гордости, и не рассматривать остальные шесть греховных страстей, описанных в книге святителя Игнатия Брянчанинова «Аскетические опыты». Но, тем не менее, продвижение в обществе идеологий, идеализирующих греховные страсти сребролюбия и гордости житейской, постепенно и неизбежно приводит к укоренению в данном обществе и этих оставшихся шести греховных страстей.
