Сообщество «Круг чтения» 09:44 18 июня 2022

Шаровая бездна юдоли

к 115-летию Варлама Шаламова

1

Экзистенциальный опыт Шаламова пронизан такими зияющими, бьющими грязным огнём щелями, что, казалось бы, исключает стихи, однако, учитывая кремень, вложенный в характер писателя, именно этот опыт и разворачивает панорамы стихов, сильных и ярких.

Аввакум – дальний брат Шаламова, гулкий колокол веры – врывается вихрем в стих о нём, чья стилистическая оснастка поражает с первых строк:

Не в брёвнах, а в рёбрах

Церковь моя.

В рёбра, в суть, в жизнь вогнана вера, растворена в крови – о! у Шаламова, конечно, другая, но столь же истовая, иначе бы не выжил.

В усмешке недоброй

Лицо бытия.

Оно всегда таково, и если и изменится на улыбку, то за нею следует ждать худого.

"Аввакум в Пустозерске" – длинное стихотворение, и поступь каждого четверостишия влечёт выше и выше: ибо только на небеси и остаётся уповать, – крепостью телесной, сколь станет сил, противостоя мучителям.

Стихи Шаламова соляные и огненные одновременно, в них и истовость двуперстного крещенья, и световая гамма надежд, и ощущение природы, как распахивающей душу субстанции – всегда прекрасной…

Тёртые стихи, тяжелостопные, и – вспыхивающие лёгкостью, если речь идёт о цветах, о букете – поднимаемом в небеса:

Они лежат в пыли дорожной,

Едва живые чудеса…

Их собираю осторожно

И поднимаю – в небеса.

Кампанелла в стихотворении Шаламова обращается к пытке, как к старой приятельнице, она шипит и скалится в ответ, зная, что Города солнца не будет; тогда как проеденный болью утопист уверен в обратном.

Шаламов утверждал, что ничего позитивного лагерный опыт не несёт.

Он разводил и возделывал стихи – или слышал их по дуговому движению свыше, – зная, что главное его дело – проза.

Проза о правде, которой не должно быть на земле.

Но и стихи – немаловажный пласт творчества Варлама Шаламова.

2

Шаламов… Трудно читать его прозу, больно; будто жёсткою шероховатостью фраз стремится вскрыть грудную клетку, прикоснуться к вашему, ничего не знающему сердцу, заставить его работать исступлённо…

Больно.

Трудно.

"Колымские рассказы" построенные с предельной достоверностью и максимальной художественностью, — и: требуют максимальной работы души.

Вместе – иначе оценивается понятие «лапидарность»: оно предельно, словно максимы вырезаются на камнях вечности, дабы не стёрли их уже никакие мхи…

Язык сух, как стрептоцид.

Он собирает в себе столько боли, сколько возможно вобрать, совершая путешествие по свету, наименованное жизнь: и, вобрав, необходимо поделиться, чтобы и другие поняли: лагерный опыт не имеет и крошки позитива.

Вообще.

Никакой.

А тело еле живёт: словно живёт единственной целью: сохранить душу, которая не готова ещё к уходу.

А тело живёт физиологически, инстинктивно, противостоя другим телам, желающим его погибели.

"Колымские рассказы", "Левый берег"…

Книги обвиняющей правды.

Тон "Воскрешения лиственницы" более мягок, словно чуть сглаживаются углы.

Хотя… нет, конечно – те углы не сгладить уже никогда…

Разворачиваются ленты поэзии В. Шаламова, испещрённые тяжёлыми письменами…

Кровь тут – самое подходящее вещество для письма; и стихи, сочетая ту же жёсткость, что присуща прозе Шаламова, с яркостью красок, — интенсивны эмоционально и интеллектуально.

Я беден, одинок и наг,

Лишен огня.

Сиреневый полярный мрак

Вокруг меня.

Я доверяю бледной тьме

Мои стихи.

У ней едва ли на уме

Мои грехи.

И бронхи рвет мои мороз

И сводит рот.

И, точно камни, капли слез

И мерзлый пот.

Скупо и страшно: с энергией только самых необходимых слов…

Вот стланик живописуется: будто живой, сопоставимый с повадками и бытованием людей, и по тянущимся линиям стланика пробегают обжигающие накаты мирового огня…

Шаровая бездна юдоли: узнанное Шаламовым стало кровоточащей навсегда, своеобразной эпопеей века, в жестокости и экспериментах над людьми превзошедшего все былые, вместе взятые.

Cообщество
«Круг чтения»
8
27 июля 2022
Cообщество
«Круг чтения»
2
Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой

1.0x