где находится человеческий рай?
Сообщество «Форум» 09:50 2 июня 2020

где находится человеческий рай?

3

 двойной клик - редактировать изображение

 

СУТЬ ДЕЛА

 

Там где шапкою вьется моль —

Слов о сути дела там — ноль!

Да и диво ли это,

                        подумаешь если об этом,

                        возьмешь,

                       трезво чуть:

Ясно станет, что в ней

                        и вся ценность сегодня —

                        и главное —

                       обратите на это внимание —

Суть!

 

Время своими броскими ликами  напомнило мне феерически незабываемый фильм «Фантомас», теперь уже порядком попризабытый, но в свое время оказавший на общественное сознание в предверии уже тогда начинавшихся опиумных идеологических войн, более чем приличное и более чем знаковое влияние.

С искрометной оттуда фразой: «Фантомас, разбушевался!»

Чем припомнился он мне – отгадайте, как говорит «бацька», с третьего раза?

 

Туареги Сахары, величественные и невозмутимые, смотрящие на нас свысока, как с высоты духовного трона, со своих верблюдов, припомнились тоже мне тут  более чем кстати.

И большой дорогой, на которой они, кажется лакомясь саранчой, работали, добывая себе хлеб насущный в этом переменчивом мире нашего непростого бытия и духовного самосовершенствования и самоизоляции.

Пустыней еще. Понятием для нас теперь более чем не праздным.

 

Что поделаешь, мы живем в обществе безграничной свободы, бесспорно помноженной на уважение к закону и традициям, и будем задушевно честными, при  ба-а-льшом  дефиците (уместно припомнить, памятный многим и ныне, даже не жившим тогда, советский дефицит джинсов, колбасы и отсутствие Михаила Булгакова в свободной продаже) — морали.

 

Что до Булгакова, то я еще помню той поры рукопись его феерического романа, так мной до конца и не понятого до сегодняшних дней, отпечатанную на пишущей машинке и донельзя обтрепанную от долгого хождения по рукам, в руках одного сумеречного  буревестника этой свободы и перемен, и разом — жулика, дунувшего потом в Канаду, еще до благословенных дней освобождения страны от оков  тоталитаризма, а там обобравшего какую-то  дуру и говорят там со временем  неплохо устроившегося.

 

Что поделаешь, мы живем в обществе безграничной свободы, бесспорно помноженной на уважение к закону и традициям  и при космических скоростях возрождения разом духовности, духовности и еще раз духовности.

 

О чем какой-нибудь ублюдошный до немогу, клейма поставить негде перевертыш, с недосягаемых высот своего преуспеяния ныне упоительно и не затыкаясь день и ночь нам теперь трындит.

 

Теперь стала понятна  сущность понятия свободы, так  насильственно надеваемой улыбкой на рожу всякого, в безграничных берегах бытия, свободного от морали.

 

Вместо понятий гуманизма нам нахраписто впарывается теперь повсюду суррогат прав человека. С более чем трогательным обхождением тут же с животных, до состояния которых порой уже низводится и сам хомо-сапиенс.

Что же касается Фантомаса, этой, будем честными затрапезно-веселой лабуды, которую можно было посмотреть ну ради что Луи де Фюнеса, да и то, для того лишь, что бы представить его в виде какого либо заполошного председателя колхоза, с игрой в обстоятельствах более приближенной к реалиям нашей жизни, а к не высосанной из пальца чертовщине.

 

Фантомас, да пусть будет это немного странным, дал мне возможность и дал повод обратиться к Томасу Мору. (Которого я зову не Томасом, мне так привычней, а Фомой, по аналогии с Фомою другим, Фомой из Аквината, хоть и были они по большому счету друг другу полные антиподы по поводу понимания того, где находится рай человеческий).

 

Мор был гуманистом. Гуманистом высшей пробы. Пусть даже и англо-сакс. И жизнь свою положивший на плаху, отстаивая принципы и идеалы гуманизма в свой страшный и жестокий век.

Но посмотрите, как созвучны его строки нашему времени,  теперь тоже   заглядывающему с надеждой в мистику средневековья, ища спасения от напастей той формации, в которой довелось  и выпало нам счастье жить и духовно совершенствоваться и расти, там теперь ища спасения.

 

«Однако же я не столь несправедлив, чтобы судить обо всем по одному письму. Я скорее склонен поверить, что, чем лучше и благороднее твой нрав в остальном, тем с большей враждебностью какой-то бес завидует твоим достоинствам. Когда ты бежишь из его западни, он вы­скакивает из засады и еще хитрее опутывает тебя и притягивает к себе; потом, превратившись в ангела света, он овладевает нашим боевым строем так, чтобы, видя, мы не видели, чтобы в наших помраченных глазах темное ста­новилось белым и белое — черным, чтобы чужие добро­детели были грязными, а наши собственные пороки свер­кали и льстили нам; когда он нападает на чужую славу, то называет это братским предостережением. Значит, за­висть и гнев считаются любовью и рвением по отношению к Богу; невежество называется простотой и святой неиску­шенностью; высокомерный нрав слывет твердой и неру­шимой стойкостью; вообще при каком-нибудь успехе других людей мы почти его не замечаем и всегда потвор­ствуем своим собственным страстям.

 

Подобным образом в своем письме ко мне ты, предо­стерегая меня, унижаешь Эразма, но ни один из твоих жестоких упреков к нему не относится; большинство прямо обрушивается на твою голову. Ведь тебе его стиль кажется подражательным, в то время как твои солецизмы больше отдают маслом для лампы, нежели напоминают изящный слог Эразма. Ты нападаешь на его едкость и заявляешь, что он на все набрасывается как пес, а сам в одном только этом письме грызешь его больше, чем он грыз когда-либо кого-нибудь».

 

Из «Письма Томаса Мора

некоему невежественному и  самолюбивому монаху»

 

Общество нынешнее заблудилось в конец со своими  денежными шашнями и со своими более чем сомнительными и дешевыми поводырями,  нас записавших вчистую всех и поголовно в незрячие, и с перепою вседозволенности, с измышлениями о средневековье, которым время вдруг пахнуло как с загаженного привокзального туалета.

И снова, ах! — как востребованной среди всего этого вселенского погрома становится его «Золотая книжечка», в котором  он первый сказал вслух заветное слово о всеобщем человеческом счастье.

 

УРОЖАЙНЫЙ ГОД

 

У меня нет сегодня вопросов

Урожайный сегодня выдался год

                               на кровососов.

Их сегодня больше

                              чем в СМИ сообщений

                              о проделках

                              разгулявшегося до немогу

                              и вволю,

                              ворья.

Шаг на улицу сделал:

И туча вокруг тебя

                             комарья!

И каждый из них выказывает тебе

                            свою прыть.

И каждому хочется из тебя кровушки

                            вволю попить.

Ах, нечистый

                     и разнечистый дух:

                      как же все это дорого

                      и как же все это

                      мило!

Да нам бы одного короновируса

                      нонешенего,

                      братаны,

                      Во-как! —

                      и по заглаза,

                      хватило!

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
2 июня 2020 в 10:28

И все это говорит редкостный обманщик, 44 года обманывающий народ, что капитализм якобы все еще существует.
Таких у нас развелось, хоть пруд пруди.

2 июня 2020 в 15:18

Где находится человеческий рай?
- Нигде. Его нет.
- Почему?
Потому что он в тысячу раз хуже ада!
- Почему?
- Потому что ад заставляет страдать и побуждает выбираться из него, а рай - нет!
А когда человек перестает шевелиться, ему конец, смерть...
??

2 июня 2020 в 22:05

Женщину спрашиваешь: - Какой вам нужен рай?
- Чтобы семья была мать, дети... - Так это семья и есть рай!

2. романа, так до конца и не понятого до сегодняшних дней
------ У него две жены были еврейки. Конечно, напечатали роман, раскрутили до сегодняшних времён. Но смысла там нет.
- Так же квадрат Малевича.
- Так же теор.относ. "понимают" 100 евреев. а больше никто. Нобелевскую премию свои своему не смогли дать. Дали за другое воровство.