Author: Владимир Бондаренко
Title: ВРЕМЯ, ВПЕРЕД!
No: 1-2(31-32)
Date: 18-1-2000
Мы поздравляем наших читателей, всех ценителей великой русской литературы с двухтысячелетием, и приносим извинения читателям и подписчикам газеты “День литературы”: из-за ряда технических и финансовых причин, ввиду полного отсутствия спонсорской помощи, мы не смогли, как планировали, перейти с января на двухразовый выпуск и поэтому вынуждены сейчас выпускать сдвоенные номера. Мы уверены, что это временная мера, что все же найдутся спонсоры, люди, на деле любящие русскую литературу.
Мы уверены в будущем России. Мы уверены в будущем отечественной словесности
Говорят, художник должен быть беспристрастен и аполитичен. Будто был беспристрастен и аполитичен Лев Толстой, когда писал портрет Наполеона в "Войне и мире", будто был беспристрастен и аполитичен Федор Достоевский не только в "Дневниках", но и в "Бесах", будто был беспристрастен и аполитичен Михаил Шолохов в "Тихом Доне"!
Вспомним же "Слово о полку Игореве" или "Слово о погибели Русской земли", или "Слово о Законе и Благодати" митрополита Илариона, так блестяще переведенное недавно Юрием Кузнецовым с древнерусского языка. В России самый дотошный исследователь не обнаружит ни одного беспристрастного и аполитичного гения или крупного таланта, от Лескова до Мережковского, от Набокова до Солженицына, от Маяковского до Личутина... Разве беспристрастно описание Чернышевского в "Даре" Набокова? Разве беспристрастен Астафьев в переписке с Эйдельманом?
В любой лирике есть своя страсть и своя направленность. Как писал прекрасный русский поэт Владимир Соколов:
Что-нибудь о России, стройках и молотьбе?
Все у меня о России, даже когда о себе...
Вот и в нашем "Дне литературы" все о России и ее судьбе, кто бы и что ни писал на наших страницах. Я уверен, вместе с общей апатией общества вскорости исчезнет и безразличие к литературе. Ибо люди обращают свой взгляд вперед. А более впередсмотрящих, чем талантливые писатели, в России никого нет. Сейчас нельзя даже сказать, из какого сора появятся новые лидеры и в политике, и в литературе, которые стряхнут вялость и безразличие с русского народа. Вспомним, ведь после смуты не Пожарского возвели на трон, а юного Романова, к тому же со всем семейством отсидевшегося в польском стане, но пошла же вперед Державная Россия. И казаки, бывшие пособниками польских ворогов и лютыми разорителями русских селений (до сих пор на родном моем русском Севере легенды ходят о ватагах казаков в период смуты), вдруг стали самыми верными хранителями русской Державности.
Да и в семнадцатом году, после разгула интернационалистов, когда почти все наши литературные гении пропели свой плач о погибели России, кто ожидал ее державного взлета? Уверен, дело не в Сталине, не он, так другой, третий, Киров, Куйбышев, Фрунзе, немного иным путем, но вывели бы Россию к новому державному взлету. Это была историческая неизбежность, заложенная в мировом небесном замысле...
Вот так и сейчас, кончается время нашего размывания, нашего жидкообразного состояния, впереди — новая твердость, из кругов ли Путина и других гэбэшников, из кругов ли Трошева и Шаманова, наших чеченских героев, из кругов ли промышленников и матерых российских губернаторов, из кругов ли левопатриотической оппозиции, или даже это будет общее единение всех державных сил, но время твердости наступает...
Уверен, возликует и художник русский, даст свои толкования грядущей Победы. И здесь тоже не буду ставить на ту или иную группировку архаистов или новаторов. Кто ожидал, что из автора стихов "Люблю смотреть, как умирают дети...", разрисовавшего себе лицо краской и сунувшего морковку в петлицу вырастет крупнейший поэт-державник?
И в третьем тысячелетии сильнейшие русские таланты влюбятся в новый замысел России, будут рисовать картину нового Рая... Нас ожидает новый героизм, новая мифология. Нам есть на что опираться.
Уверен, русская литература ХХ века — сильнейшая в мире, и ничуть не уступает в целом ХIХ веку. Это был наш новый Золотой век, отделенный от предыдущего серебряным мостиком. Хватит унижать себя и стыдиться своих достижений. В любой стране есть в ХХ веке свои дарования и гении. В Германии Белль и Гессе, в США Хемингуэй и Фолкнер, в Китае Лу Синь.
Каждый может продолжить список, но такой концентрации таланта, как в России, не было нигде в мире. ХХ век — это снова русский век. В прозе это — Бунин, Горький, Набоков, Мережковский, Ремизов, Пришвин, Платонов, Шолохов, Булгаков, Добычин, Вагинов, Паустовский, Куприн, Леонов, Фадеев, Катаев, Солженицын, Астафьев, Бондарев, Максимов, Владимов, Искандер, Абрамов, Можаев, Солоухин, Белов, Распутин, Личутин, Маканин, Проханов, Ким. Не забудем, что начало века застали и писали еще Лев Толстой и Антон Чехов... В поэзии это — Блок, Гумилев, Есенин, Клюев, Хлебников, Вячеслав Иванов, Пастернак, Заболоцкий, Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Георгий Иванов, Борис Поплавский, Иван Елагин, Маяковский, Павел Васильев, Борис Корнилов, Твардовский, Смеляков, Луконин, Орлов, Наровчатов, Друнина, Багрицкий, Тихонов, Яшин, Тряпкин, Примеров, ранние Вознесенский и Евтушенко, Казанцев, Чухонцев, Ахмадулина, Глушкова, Бродский, Рубцов, Передреев, Куняев, Устинов, Аввакумова, Светлана Кузнецова и Юрий Кузнецов... Я кого-то забыл, кого-то не хочу вспоминать… Я ничего не стал говорить о ныне действующих писателях среднего поколения, остановившись на нынешних шестидесятилетних, на тех, у кого все лучшее во многом написано. Любой другой писатель, и из левых, и из правых, даст свой список, где наверняка половина обязательно будет сохранена, кто бы его ни составлял. Ей-богу, не стыдно за такую литературу ни перед кем. Даже литература эпохи упадка, предреволюционного ли, или позднебрежневского, такова, о какой мечтали бы в нашем веке многие цивилизованные страны. Художник предчувствует многое, но редко лидеры эпохи упадка становятся лидерами нового взлета. Значит, и сейчас вместе с новыми политическими лидерами появятся новые или достигнут расцвета нынешние тридцати-сорокалетние. Но, уверен, это десятилетие станет новым серебряным мостом для золотого века новой русской литературы третьего тысячелетия. Так будет. Время обязательно идет вперед.