Волшебник в царском венце
Авторский блог Георгий Осипов 16:35 15 мая 2015

Волшебник в царском венце

Мне легко писать про Би Би Кинга, даже легче, чем про Джеймса Брауна или Рэя Чарльза. Важно не то, кого из них тебе довелось услышать раньше, а то, насколько точно звучали они у тебя в голове до опыта с ознакомлением. Важно было в одиночку закалять, испытывая его силу, воображение интонаций, ритмов и звука в целом. Чтобы ужаснуться ошеломительной точности детских наитий, когда, словно оазис в пустыне перед тобою заплещется, сверкая, первоисточник. Вероятно в таком же виде истинно верующим отшельникам представляется рай или ад.
2

Возвращение – слово избитое, но точное. Знакомый ударник по кличке Тапир начитался брошюр о позитиве и стал избавляться от «дьявольской музыки», ведущей к импотенции, поощряющей суициды и пьянство. В первую очередь, естественно, от депрессивных блюзов.

Из углового окна мне хорошо было видно, как он, подтянутый и бодрый, нес мне обратно моего Би Би Кинга, выкупленного у меня по дешевке в период безденежья. Рабочий люд рассасывался в коротких декабрьских сумерках. Впереди был долгий декабрьский вечер, тягостный, как гитарное соло, затягиваемое белым гитаристом в надежде перещеголять черный оригинал.

Мне легко писать про Би Би Кинга, даже легче, чем про Джеймса Брауна или Рэя Чарльза. Важно не то, кого из них тебе довелось услышать раньше, а то, насколько точно звучали они у тебя в голове до опыта с ознакомлением. Важно было в одиночку закалять, испытывая его силу, воображение интонаций, ритмов и звука в целом. Чтобы ужаснуться ошеломительной точности детских наитий, когда, словно оазис в пустыне перед тобою заплещется, сверкая, первоисточник. Вероятно в таком же виде истинно верующим отшельникам представляется рай или ад.

В тот вечер я был дома не один. В отличие от респектабельного инженера Тапира, мой старый, дважды судимый друг Юлий Карлович, сбежал из рихтовочной мастерской в обед, и больше туда не возвращался. Юлий Карлович пришел не с пустыми руками, не хватало только новых тем для разговора. В мастерской он вытачивал колпаки для первых подержанных иномарок

«Сейчас нам принесут настоящее», – не без пафоса объявил я Юлику, брезгливо покосившись на емкость с этикеткой «Стругураш». – То, чего  нам не хватает – настоящий блюз».

«Настоящий блюз? Замечательно, Гарька»! – обрадовался Юлий Карлович, которого радовало абсолютно все: новая девушка, новая шапка, новая поллитра, и новые, молодые лица в политике: Немцов, Чубайс, Гайдар…

Никто ни разу при мне не говорил «играет как Би Би Кинг». До статьи про Криденсов в «Ровеснике», куда, кажется, Троицкий переписал пару пассажей, скорей всего из Лилиан Роксон, сравнив манеру Фогерти с манерой Би Би Кинга. Но это была мелочь, дань солидарности с «неграми», не более того.

Для большинства моих современников блюз был чем-то вроде фигурного катания для пижонов, возможность щегольнуть мастерством в одиночном показательном выступлении. Блюз – это как дорогой спиннинг или хорошая клюшка для белых красавчиков: «Лед Зеппелин», Эрик Клэптон, Элвин Ли, ну и – для почти совсем бедных или прибедняющихся – польский Break Out – дешево и сердито, а все остальное это уже, так сказать, «У берез и сосен», под которыми собирают пустые бутылки наши советские Эдит Пиаф и Билли Холлидэй с кошелками со сломанной молнией, незаметно приобретая на выручку малолитражку или цветной телевизор.

Как ни странно, обычно осторожного Тапира не смутило наличие свидетеля нашей сделки. Получив в обмен на «негра» что-то позитивное не для средних умов (кажется, это был диск Japan), он, шурша дорогой и яркой курткой, откланялся, пожелав нам приятного вечера. Что характерно, он всегда очень громко хлопал дверью, опережая хозяина.

У Тапира был еще и тайный повод смотаться от меня побыстрей – этот альбом великого блюзмена был, мягко говоря, не самый ровный. На 75% он представлял собою несколько хаотичный «джем», записанный живьем в студии, и лишь в конце, без паузы, впритык к последнему шелесту тарелки, которую глушат большим и указательным пальцем, начинался единственный в этом альбоме хит. Зато какой!

Тот декабрьский вечер, когда все так наивно торопят наступление Нового года, можно считать эскизом моей дальнейшей жизни, из которой давно ушли и Тапир, и Юлик… впрочем, Юлик тогда действительно вскоре ушел, оставив мне «стругураш», на свидание с очередной студенточкой.

И я снова остался один. Все ушли, а я продолжал методично, не царапая  пластинку и очень точно опуская иголку в начало нужной мне вещи, ставить The Thrill is Gone, пользуясь тем, что в соседних комнатах пусто, семья за спиной… пардон, за стеной, распалась и разъехалась, и вообще – под воздействием такой музыки створки тоже рано или поздно разъедутся, и я увижу совсем другой ландшафт, с будками сапожников и стайками гадалок.

Мне при этом параллельно слово в слово припоминалась бунинская «Чаша жизни», где юродивый Яша «работал пристально: стоял возле стены, плевал на нее и затирал плевки сливами, дарами своих поклонниц».

Блюз играл громко, но не гремел – это была, скорее, шумная эротическая откровенность, которой завидуют. И я, грешным делом, сладко поеживался: как хорошо, что никого нет рядом, ни гостей, ни хозяев, ни пьяного ангелочка, скучающего в позе натурщицы без «берез и сосен».

Где-то с девятого раза двери в стене приоткрылись, как книга, и я отчетливо (ради этой четкости и затевался эксперимент, убоявшись этой четкости, и удрал от греха подальше бывалый зэк-перезэк Юлик), ощутил холод и пустоту этих самых стен, где когда-нибудь некому будет ставить Би Би Кинга, потому что и меня в них тоже уже не будет, и кто-то скажет: как хорошо, что нам никто не мешает заниматься своим делом, что у нас цивилизованные соседи, и никто не мешает заниматься своим делом,  участвуя в улучшении достойной жизни, где блюзу отведено место клубной риторики с предварительным прослушиванием демо.

И вообще – хотите разгула, арендуйте помещение. Кафе вокруг навалом. Там вам все сыграют.

Исчезновение  - потрепанное, как единственное приличное пальто, слово. Тем не менее, мы им пользуемся. Употребляя не реже столь же избитого «возвращения»  -  авось сработает. Just for a Thrill…

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий
15 мая 2015 в 16:58

Это как кому. У берёз и сосен, пожалуй, трогательней, чем кошачье мяуканье Би Би Кинга.
И не велика беда, что стеклотара. Бывало, отмоешь бутылочку из-под подсолнечного масла, сдашь - приняли! И сколько радости!

15 мая 2015 в 19:21

Прочел статью и вспомнился мой старый-престарый перевод:

Лэнгстон ХЬЮЗ

ДЕШЕВЫЙ БЛЮЗ

Дайте мне билет на поезд
за четыре пятьдесят.
Я прошу билет на поезд
за четыре пятьдесят.
Все равно, в какую сторону –
куда глаза глядят.

Обними меня, малышка,
полюби – да не всерьез.
Поцелуй меня – да только
не люби всерьез.
Подари минутку счастья –
и расстанемся без слез.

И снова стук колес…