Сообщество «На русском направлении» 00:00 19 сентября 2012

Староверы

<p><img src="http://zavtra.ru/media/uploads/38_2012/5_thumbnail.jpg" /></p><p>Во все так называемые "хроники отречения Николая Второго от Престола", публиковавшиеся с 1927 г., попала фраза Государя, сказанная Гучкову, с которой их "предполагаемый разговор", по сути, и начался: "Мне не простят старообрядцы и казаки".</p>
0

Семья русских староверов, начало ХХ века

Во все так называемые "хроники отречения Николая Второго от Престола", публиковавшиеся с 1927 г., попала фраза Государя, сказанная Гучкову, с которой их "предполагаемый разговор", по сути, и начался: "Мне не простят старообрядцы и казаки".

Государь

Сегодня становится все более очевидно, что все документы, собственно о так называемом отречении как таковом, подделаны. В частности, в известной книге «Николай II. Отречение, которого не было» ( М, 2019) исследователь Царского дела П.В.Мультатули, ссылаясь также на разработки А.Б, Разумова, указывает, в частности, на такие факты. Подпись Государя сделана карандашом..На бумаге отсутствует личная печать Николая II, а сама бумага не завизирована Правительствующим Сенатом, без чего никакой царский манифест не имел юридической силы. Противоречивы сведения о самом «документе»: В. В. Шульгин пишет о том, что текст был написан на телеграфных «четвертушках», а в то же время бумага «начальнику штаба» - цельный лист бумаги с напечатанным текстом. А.Б. Разумов сравнил подписи Царя на экземплярах «манифеста» и установил, что они идентичны и скопированы с подписи Николая II под приказом о принятии им верховного командования в 1915 году. И – самое главное: по официальной версии Государь отрекся 2-го марта 1917 года, но уже 1-го марта в ряде газет был опубликован текст «отречения» оформленный именно как манифест.

Однако в любом случае встреча Императора с заговорщиками была. Как и, без сомнения, составители брошюры «Отречение» (1927), среди которых был известный М. Кольцов, использовали реальные записи бесед и воспоминания. Оставлять в материалах фразу о «старообрядцах и казаках» большевикам, казалось бы, не было никакого резона. Тем не менее она осталась.

Что это означает ? На самом деле только то, что к 1917 году Государь видел главную опору трона не в членах дома Романовых, не в духовенстве, не в дворянстве, не в офицерстве, не в финансово-промышленном сословии, не в «пролетариате» и даже не в крестьянстве, ну и, конечно, не в «интеллигенции» ( «Кругом измена, и трусость, и обман» - это именно об этом, и все так и произошло ), а в тех сословиях, которые строили духовную и оборонно-засечную крепость старой, дораскольной Руси. Он видел перед собой предсказанную святым Иоанном Кронштадтским «Русь новую, крепкую, по старому образцу».

Стремясь к исцелению раскола XVII века, Государь действовал строго по древневизантийскому чину, как «Святой Император» ( формула времен Юстиниана) и «епископ внешних дел Церкви». Начиная с 1895 года частным образом, а с 1904 года публично Николай Второй каждую Пасху христосовался со старообрядцами – впервые за все годы начиная с раскола. 16 апреля 1905 года, за день до Царского указа "Об укреплении начал веротерпимости", были сняты печати с алтарей старообрядческих храмов на Рогожском кладбище. Этот день ( 29 апр.н.ст.) был Великой Субботой – накануне Пасхи, но в дальнейшем его празднование приурочили к Пасхе, а затем ко дню Св Жен Мироносиц. В телеграмме Московскому генерал-губернатору Государь написал: "Повелеваю в сегодняшний день наступающего Светлого праздника распечатать алтари старообрядческих часовен Рогожского кладбища и предоставить впредь состоящим при них старообрядческим настоятелям совершать в них церковные службы. Да послужит это столь желанное старообрядческим миром снятие долговременного запрета новым выражением Моего доверия и сердечного благоволения старообрядцам, искони известным своею непоколебимою преданностью Престолу. Да благословит и умудрит их Господь с полною искренностью пойти навстречу желаниям и стремлениям Русской Православной Церкви и прекратить соборным решением тяжелую историческую церковную рознь, устранить которую может только Церковь. Николай ".

С мая 1905 года начинается время, быть может, чрезмерно восторженно именуемое «золотым веком старообрядчества» ( выражение французского историка Пьера Паскаля ). В это время тысячи людей возвращаются к древлему благочестию, снимаются все ограничения на государственную и военную карьеру, строятся храмы, возрождаются промыслы и иконопись, издаются книги. Русская культура «Серебряного века» приобретает отчетливо древлеправославные черты. Регулярно созываются Всероссийские старообрядческие съезды. Внутри самой Греко-Российской Церкви укрепляется и постепенно начинает определять самое ее лицо Единоверие, то есть употребление русских дораскольных обрядов и чинов без разрыва с «никониянской» иерархией. Впрочем, об этом – далее.

Но не все было так просто. Указ 1905 г., как и последовавший за ним вскоре Манифест 17 октября, имел изнанку, благополучно обустроенную масоном и криптореспубликанцем графом С.Ю.Витте. Вместо необходимого Указа о даровании старообрядцам ( и только им! ) всей полноты прав членов Греко -Российской Церкви, а все остальные конфессии рассматривать как «вторые по значению, хотя и пользующиеся государственной защитой», Указ уравнял всех, и старообрядцы оказались в одном ряду с католиками, лютеранами, магометанами, июдеями и даже сектантами. Это было воплощение т.н. «принципа территориализма», рассматривающего конфессию не в связи с ее государствообразующей ролью в истории, а в связи с механическим распространением на данной территории. При этом собственно Греко-Российская Церковь оказалась в самом униженном положении, что сразу и проявило таившиеся в недрах воспитанного «могилянского типа» семинариями и академиями епископата «папистские» и «первохристианские» тенденции, немедленно проявившиеся в стремлении к церковному реформаторству, к возрождению идеи «Священство выше Царства» и в желании немедленно восстановить Патриаршество – за счет умаления или вообще упразднения Монархии. Иными словами, родилась «христианская демократия», «церковный Февраль», отравляющия православную жизнь вплоть до сего дня.

Граф Витте внес в Царский указ смертельный вирус, или, скажем мягче, системную ошибку. Это так, это надо понимать Но было и главное: древлее благочестие обрело крылья. «Конечно, больше всего обязаны императору за Манифест о веротерпимости старообрядцы – пишет современный церковный публицист Борис Колымагин - И они по-своему чтят царя. Важно, что торжество распечатания алтарей приходится у староверов на вторую Неделю после Пасхи – на Неделю жен-мироносиц. Ангел, отваливший камень от двери Гроба святым женщинам, литургически рифмуется с Государем, снявшего печати с алтарей. И крестный ход в этот день – продолжение этой рифмовки. Можно сказать, что гораздо раньше <…> старообрядцы стали чтить святость Императора, хотя, понятно, формально и не могли внести "никонианина" в святцы».

Здесь, конечно, тоже не все так просто. Сегодня в старообрядческих общинах, как правило, доброго слова о Царе-Мученике не услышишь. Все-таки все больше о «самозванцах Романовых»… Но это уже явления позднего времени, и об этом еще пойдет речь.

В том же году обер-прокурор Священного Синода, в свое время главный обличитель «великой лжи нашего времени», как он называл демократию, К.П. Победоносцев, еще в феврале 1891 г в письме к наследнику Николаю Александровичу в феврале 1891 г. , писавший: «Одною из самых печальных ошибок нашего правительства с прошлого столетия было стремление урегулировать государственными законами иностранные исповедания» , подал в отставку.

Победоносцев и другие

Константина Петровича Победоносцева ( 1827- 1907 ) считают едва ли не главным в истории России врагом старообрядчества. На самом деле все было гораздо сложнее.

Три века назад немец на русской службе граф Бурхард-Христоф Миних отметил : "Россия управляется непосредственно Господом Богом. Иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует" Наверное, Победоносцев мог бы это повторить. В 1903 году, встретившись с Д.С. Мережковским по поводу закрытия Религиозно-философских собраний, он (в передаче В.В.Розанова) сказал: «Россия, это - безконечный мир разнообразий, мир бесприютный и терпеливый, совершенно темный: а в темноте этой блуждают волки… дикое темное поле и среди него гуляет лихой человек… - А коли так, то ничего в России так не нужно, как власть; власть против этого лихого человека, который может наделать бед в нашей темноте и голотьбе пустынной».

Этим и только этим определялась его церковная позиция. В 1881 г. Константин Петрович писал фрейлине Екатерине Федоровне Тютчевой: «Какова наша Церковь — это показывала нам история и покажет еще: Церковь наша — одно с народом — не лучше его и не хуже. В этом ее великое качество. Но Государство обязано понять его и обязано защитить ее. От кого? от целой армии дисциплинированных врагов ее и наших — всяких вероисповедных пропагандистов, которые, пользуясь простотою народной, бездействием правительства, условиями пространства и бедной культуры, врываются, как волки (опять волки! – ВК), в наше стадо, не имеющее достаточно пастырей. Стадо это —наша будущность; что сегодня не может быть в нем возделано, то будет возделано через десятки лет, но покуда — мы должны оберегать его от волков». И далее: «А свободой называют что? Чего требуют? Того, чтобы наряду с нашим архиереем мог посреди народа явиться в том же облачении и с тою же обстановкой — их самозванец архиерей, взятый из простых мужиков и выбранный тоже мужиком-крикуном. Народ не отличит тогда законного от незаконного —-и будет великая смута» ( Река времен. Вып. 1. М.: Эллис Лак; Река времен, 1995., с. 186).

Но далее в том же письме к Тютчевой Победоносцев говорит самое интересное и важное: «Раскол ( обратим внимание, именно раскол, а не старообрядчество само по себе! – ВК) у нас прежде всего — невежество, буква — в противоположении духу, а с другой стороны — хранилище силы духовной под дикой, безобразной оболочкой. Снять эту оболочку — значит добыть великую силу для Церкви, и Церковь мало-помалу добывает ее, ибо лучшие люди из раскола переходят к нам.». ( там же )

Читаем между строк: сам по себе старорусский ( именно так, а не просто старый) церковный чин и образ жизни обладают такой духовной мощью, что когда они входят в законную, легитимную Церковь с апостольским преемством, она становится неодолимой.)Так говорил Победоносцев.

Итак. Обер-прокурор боролся не со старообрядчеством как таковым, а всего лишь с попытками учреждения нескольких церковных иерархий – в нарушение канонического предписания «один город – один епископ». Делал он это прежде всего как государственный муж.

Да, безусловно, обер-прокурор Синода считал невозможным поставление старообрядческого священства вне иерархии Греко-Российской Церкви. Но эта позиция, на самом деле, была продиктована не только и не столько его личным страхом, сколько положением Российского Императора, слугой которого был Конствантин Петрович, как «внешнего епископа Церкви». И это было совершенно правильно.

Однако мало кто вспоминает о некоторых фактах. Победоносцев был лично дружен с Николой Александровичем Бугровым (1839—1911), крупнейшим промышленником Поволжья, наверное, главным светским деятелем «беглопоповского согласия» ( приемлющего священство Греко-Российской Церкви ), создателем широкой сети социальной помощи рабочим и будущим членом «Союза Русского народа» . Победоносцев лично разрешил Бугрову создание старообрядческой т.н. «Бугровской школы» в 1989 г. А в 1895 г. Министерством Внутренних дел был издан совершенно секретный циркуляр, которым разрешалось православным священникам переходить в «беглопоповский раскол»(http://www.semeyskie.ru/science_kokorin.html). Ранее, в 1985 г. Победоносцев лично предложил настоятелю Московского единоверческого монастыря архимандриту Павлу Прусскому ( Ледневу), выходцу из среды безпоповцев-федосеевцев, принять епископский сан. То есть, став епископом, о Павел получил бы возможность рукополагать единоверческое ( т. е. служащее по старому обряду) священство по дораскольным книгам. Однако сам архимандрит Павел(1821— 1895), личность одаренная и сложная – он с одной стороны, крепко держал в монастыре древний устав, с другой – вызывал у старообрядцев и даже единоверцев нарекания своим «миссионерством» в пользу господствующей Церкви - отказался от этого служения. Профессору Н.И.Субботину, передавшему ему предложение Победоносцева, он отвечал : «Присланное вами письмо К. П. прочитал и силу его уразумел, и по поводу его честь имею ответствовать вам. Я чувствительно благодарю К. П. и Киевского владыку и всех членов святейшего Синода за внимание ко мне, убогому человеку; но вот мое мнение по этому предмету: Во-первых, силы мои стали слишком слабы, чтобы мне быть викарием коей-либо епархии. Если бы отец Филарет не нес мои тяготы, то я еще в прошлом году был бы должен отказаться и от управления монастырем: коль паче не могу исполнять обязанности викария. <…> А принять сан епископа, оставаясь в том же Никольском единоверческом монастыре, опасаюсь, чтобы не проложить дорогу для единоверцев стужать правительству об учреждении единоверческих архиереев и тем не подать повода к разделению иерархической власти, что я не нахожу полезным и даже считаю вредным”. (Павел (Леднев), архим. Замечания на книгу Поморских ответов: С прил. замечаний на 21-й ответ в книге «Щит веры». -М.: Братство св. Петра митр., 1891. −518 с.).

Так или иначе, если бы предложение Обер-прокурора было принято, Россия получила бы законного старообрядного архиерея задолго до 1917 года, когда это произошло на развалинах Царской власти, что обезсмысливало все происходившее и погружало в глубины смуты.

Победоносцев был глубочайшим реалистом, в каком-то смысле даже мизантропом. Ему приписывается фраза, сказанная в начале 1900-х Николаю II: «Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее теплое дуновение весны, и все рухнет.»( Вел. кн. Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Глава 11 (1933)).

Он был прав. Так стало потому, что Россия отделилась от Руси – и не с Петра Великого, а гораздо раньше , со времен раскола по крайней мере.

Тупики раскола

Что же на самом деле произошло в XVII веке ? Всей глубины происшедшего иногда не понимают и сами старообрядцы, говорящие – с большей или меньшей степенью резкости, в зависимости от согласия, о чисто церковной стороне вопроса. О большей древности двуперстия, о несоответствии новых чинов древним, в том числе и греческим, об отказе о закрепленных абсолютно каноническим Стоглавым Собором правил Русской Церкви, о «поливательном» крещении, о «козлогласовании» партесного пения и так далее. Как правило, они правы ( хотя и не во всем ). Но при этом не говорят о важнейшей перемене, внесенной никоновыми реформаторами в Символ веры - замене в характеристике Царства Христова «Егоже Царствию несть конца» на «не будет конца».

Греческий оригинал Символа веры читается в этой части как «несть и не будет», что, по существу, тождественно старому русскому. Латинский – лишь как «не будет», что соответствует «новому». В каком-то смысле можно сказать, что старое русское прочтение усиливает даже по сравнению с греческим мотив вечности, вневременности Христа и Его Церкви. Как и Московская Русь, взявшая на себя после падения Византии миссию «удерживающего ныне» ( собственно, «держай» или «катехон» это Православный Царь ) не только «замкнула» Церковь на себя, но и «заперла» время, этого языческого Хроноса, пожирающего своих чад, в своего рода «клетку» - именно через несть конца, глаголемого богослужебно, ибо, как писал о. Павел Флоренский, «мир держится на закрепках литургических».

Сама природа времени напрямую зависит от его восприятия. Только сегодня физика готова это формулировать как закон. Но так было(есть) всегда. Христианство Востока и Запада воспринимали время не только разно, но и прямо противоположно. С никоновой реформой пришли не «филологические», а онтологические перемены: Россия вступила в линейное время Запада, «время прогресса», при этом Западом не став. Именно начиная с раскола мы оказались обречены на то, что сегодня именуют «догоняющей модернизацитей».

Что касается самого Патриарха Никона, то и его место в истории невозможно рассматривать однозначно. Никон был гениален - в прямом смысле этого слова. Примеры, конечно - почти не известная, в буквальном смысле поэтическая книга «Рай мысленный», его архитектурные замыслы – на Крестном Кийском острове, на Валдае… И, конечно, Новый Иеросалим - великий культурный и геополитический замысел, во многом противостоявший католицизму с его крестовыми походами и идеями завоевания Святой Земли. Идея Нового Иеросалима, ни в чем не противоречившая церковному преданию и эсхатологии, могла бы освободить Русскую Церковь и государственность от имманентно присущего историческому христианству палестиноцентризма, и сегодня – еще более, чем когда-либо – ввергающего нашу страну в ближневосточную воронку. Если бы строительство Нового Града не сопровождалось губительными реформами, испепеляющими метафизику и онтологию и Церкви, и Руси. Новый Иеросалим, конечно стал бы оплотом незыблемого стояния только в том случае, если бы Символ веры пели в нем со словами несть конца.

Гениальность и святость – не только противоположны, но и взаимно уничтожают друг друга. Гений есть демон.

В результате реформ лучшая часть русского народа начиная с конца XVII столетия начала уходить в леса и гари, унося с собой неповрежденную веру Старой Руси. Однако на другом берегу остались и законные Цари, и законная, имеющая каноническое преемство Церковь. Государство открыло гонения на тех, на кого оно только и могло подлинно опереться. Последний Госудврь это отчетливо понял.

Но и сами старообрядцы, люди «древлего благочестия», сохраняя веру, не могли сохранить слитую с этой верой правду. Дело в том, что правда на Руси возможна лишь в общем страдном и ратном труде, в государевом тягле и службе … или в иночестве, в ангельском образе. Старообрядцы, не по собственной воле оказавшись в положении «малого народа» ( в самом широком понимании этого слова) , неизбежно начали реальное превращение в таковой. Этому способствовало и то, что для них не существовало иной возможности того, что сегодня называется «социальным ростом», кроме торговой и финансовой деятельности, как раз наиболее прямым образом способствующей превращению «большого народа» в «малый» и сближающей этот «новый малый народ» с собственно основным и самым старым «малым народом».

Обращению в «малый народ» и соответствующим сближениям способствовали, конечно, неизбежные эсхатологическо-мессианские чаяния, особенно у крайних безпоповских согласов, прежде всего бегунов и отчасти спасовцев, но также и у поморского соглавия, где, в виду допустимости браков, они приобретали некоторые «протестантские» оттенки. «Зде града не имамы» - эти слова в радикальном старообрядчестве особо актуальны и действительно сближают его с первохристианством, с доконстантиновой «керигмой», а, следовательно, с историческим «малым народом». Разумеется, на этой почве возникали сближения с «левизной», но связаны ли они были собственно с «древлим благочестием», тем более собственно с дораскольной Русью, или все же представляли – и представляют - из себя нечто иное, более того, прямо Руси противоположное и враждебное ?

“Чаяние грядущего» - важнейшая черта «малого народа». С другой стороны, «Царство Небесное внутрь вас есть» - мироощение именно народа «большого». В Евангелии есть и то, и другое.

Важнейшая составная древлеправославного богослужения: подход к поклонной иконе парами со словами «Христос посреде нас». «По-новому» это произносится только духовенством в алтаре.

Антимонархизм ?

Проницательный, но, скажем так, весьма своеобразный, автор «Безконечного тупика» ( sic! ) Д. Е. Галковский пишет : «Старообрядчество – это разновидность христианства. Сама по себе христианская церковь вненациональна. Те или иные национальные церкви могут поддерживаться государством и приобретать националистический оттенок. Например, англиканство, французский католицизм, русское православие. Но старообрядчество всегда испытывало гонения от государства. С точки зрения раскольников, русский царь – это антихрист, а русские, исповедующие официальное православие, – зловредные еретики. Еретики номер один гораздо опаснее, чем католики, протестанты или даже мусульмане. То есть старообрядчество – это антирусская космополитическая секта. Ничего специфически русского, кроме исторически сложившегося контингента, в этой секте нет. В принципе раскольником может быть и китаец, и негр. А вот русскому монархисту путь в раскольники был заказан» (http://www.staropomor.ru/nikon(8)/galkovskiy.html)

В этой посылке есть точные наблюдения, но многое намешано до такой степени, что в конечном счете дезориентирует. Старообрядчество не только как антимонархизм, но и вообще как «антирусская секта», если угодно, именно как «малый народ» вообще одна из главных – и любимых - тем Дмитрия Евгеньевича. Так сказать, его соло. Основанное на… Чуть выше мы увидим, на чем.

Недавно некто бывший «опричный царебожник», а ныне «христианский феминист» задал автору этих строк высокопарный вопрос: “неплохо было бы определиться, с кем он: с любителями древлего благочестия, осуждающими никониан, или с Победоносцевым, который всячески способствовал ужесточению репрессий против старообрядцев. И разве Христос древлего благочестия – это Христос Победоносцева?»(http://pravaya.ru/leftright/472/22795) Собственно говоря, отвечать некому( тем более если филолог путает «ревнителей» с «любителями» ), но сама тема, увы, существует. Причем у некоторых авторов она ведома и сама ведет куда дальше. «И Владимир Ильич, и Надежда Константиновна принадлежали к какой-то общине староверов, которая их содержала, подготавливая к войне с Романовыми».- пишет Татьяна Щербакова ( «Староверы Ульяновы» ,http://www.proza.ru/2011/10/30/695) Курьез ? И да, и нет. А «нет» потому, что это итог трехсотлетних заигрываний с людьми древлего благочестия ( именно с людьми, а не с ним самим) самых разных, в том числе откровенно подрывных и антирусских, политических сил.

Не будем особо упрекать лично Татьяну Щербакову, путающаю старообрядцев, «евангелистов» и хлыстов-скопцов, никакого отношения друг ко другу не имеющих. Тем более, что далеко не все в ее работе неверно. В частности, предположения о британских и еврейских источниках капитала некоторых купеческих родов заслуживают внимания. Но иные посылы порой абсурдны. Например , о том, что «в 1905 году раскольники провели такой крестный ход, который стал началом падения династии Романовых». При этом «вел этот крестный ход поп Гапон, толстовец и приверженец отсоединения Украины от России». Как можно быть одновременно старообрядцем, толстовцем и украинским «самостийником» - из той же серии, что и упоминаемые Татьяной Щербаковой «старообрядцы-скопцы» ( вещь сама по себе абсолютно немыслимая).

Хорошо, что в последнее время появляются и иные материалы, опровергающие расхожую и броскую версию о «мести Романовым». Такова, например опубликованная в "Вестнике Российского университета дружбы народов (серия История России. 2011. № 1. С. 77-92) работа Александра Бендина «1863 г. в судьбах старообрядцев Северо-Западного края Российской империи» - о тех, во время польского восстания 1863 г. выступил на стороне России. «Польский мятеж 1863 г. в Литве и Белоруссии (Северо-Западный край) стал для населения этого региона самым серьёзным испытанием на верность российской монархии» - говорит автор.. – «белорусские крестьяне, освобожденные русским Царем от власти польских помещиков, выказали благодарность монархии за дарованную им личную свободу. В подавлении польского мятежа в Северо-Западном крае активное участие приняли и старообрядцы-великороссы, принадлежавшие, в основном, к безпоповцам. Характерно, что это происходило сразу же после жестких ограничительных мер против старообрядцев в годы царствования Николая I, едва ли не самых жестких с начала предыдущего столетия. Cразу же после начала польского мятежа, в мае 1863 г. старообрядцы Северо-Западного края обратились к Виленскому генерал-губернатору М.Н. Муравьёву с просьбой сформировать из них сотню конной милиции для борьбы с мятежными поляками. Все расходы по организации и снабжению своей сотни старообрядцы были готовы взять на себя. М. Н. Муравьёв, испытывавший нехватку казаков для патрулирования местности, охотно принял их предложение. К началу июня сотня старообрядцев вооруженная и снабженная из ресурсов Динабургской крепости во главе с казачьим офицером приступила к несению службы в Витебской губернии».

В связи с этим А.Бендин цитирует П.И.Мельникова (Андрея Печерского), исследователя раскола,чиновника по особым поручениям и автора «В лесах» и «На горах»: «После сего можно ли не признать истинного достоинства в многострадальном терпении русских людей, которое видно в наших раскольниках. Будь это на Западе, давно бы лились потоки крови, как лились они во времена Реформации, тридцатилетней войны, религиозных войн в Англии и пр. Сравнивая положение протестантов перед началом религиозных войн с современным положением раскольников, нельзя не согласиться, что последние стеснены несравненно более, чем были стеснены первые».

В это сложное для государства время – пишет далее А. Бендин - свою верность российской монархии выказали ведущие центры старообрядчества, находящиеся на Рогожском и Преображенском кладбище в Москве. В частности, старообрядцы-федосеевцы обратились с верноподданническим адресом к Александру II, заявляя о своей поддержке в борьбе с польским восстанием. «Этот задушевный, искренний, истинно русский голос федосеевцев, – писал П. И. Мельников, - раздался из Москвы в то самое время, когда их единоверцы в западных губерниях, добровольно вооружившись против польских мятежников, проливали кровь свою за целость и единство русского государства». Генерал М.Н.Муравьев, один из самых жестких и непримиримых чиновников Империи, в своем отчете Александру II Муравьёв подтверждал: «Одно только сельское население и старообрядцы того края, столь усердно содействовавшие к потушению мятежа, преданы вашему императорскому величеству; так называемая же шляхта, паны и ксендзы были и будут всегдашними нашими врагами( см. Русская старина. 1902. № 6. С. 496.)».

В это же время - даже чуть ранее – старообрядцы отвергают усилия «лондонского центра», за которым стоял не только Герцен,но и Маркс ( и хорошо известные банковские центры, прежде всего, конечно, Ротшильды ). Сотрудник Герцена В.Н. Кельсиев начал в 1860 году публиковать собрание документов о старообрядцах. С 1862 года выходило специальное приложение к «Колоколу», предназначенное для старообрядцев, — «Общее вече», основным автором которого был друг Герцена Н. П. Огарев, писавший, что революционную интеллигенцию и старообрядцев объединяет стремление создать царство правды на земле.Герцен и Огарев объявили, что готовы создать в Лондоне старообрядческий монастырь, собор, типографию и даже епископство. К Герцену поехал белокриницкий епископ Коломенский Пафнутий, и встреча закончилась полным разрывом. 24 февраля 1963 года старообрядческий митрополит Московский Кирил издал архипастырское послание, в котором говорилось: “К сим же завещеваю вам, возлюбленнии: всякое благоразумие и благопокорение покажите пред Царем вашим,в чем не повреждается вера и благочестие, и от всех враг его и изменников удаляйтесь и бегайте… наипаче от злокозненных безбожников, гнездящихся в и оттуда своими писаниями возмущающими европейские державы». Еще ранее, в 1862 году появилось написанное «Окружное послание», где в числе прочего напоминалось о необходимости приношения пятой просфиры за Царя , Царствующий Дом и Палату. В это же время в среде белокриницкого епископата усиливаются настроения к «отложению от Австрии» (см. в т.ч.http://samstar.ucoz.ru/news/okruzhnoe_poslanie_dokumenty_1871_1898_gg_chast_2/2011-10-07-4856). Более того, в Окружном Послании выражается готовность к воссоединению с Греко-Российской Церковью при условии снятия ею клятв 1666-67 гг; «Аще же некогда, благодатию Божиею озарившеся, отложат вышеупомянутая порицания и соборне оставят своя новодогматствования, а "святую старожитность возлюбят и приимут и порученным себе хранити ю повелят" [книга О вере, глава 25, лист 195 на обор.], и начнут последовати всем древлецерковным преданием неизменно, и устроится церковь в таковой точности догматов и преданий, якоже бяше от лет равноапостольнаго князя Владимира и до лет Никона, бывшаго патриарха: "тогда весь вал того предела в ровеник обратится, и единым к другим прихождение учинят сердца" [книга О вере, л. 185 на обор.; глаголы преп. Максима Исповедника: Минея Чет. генв. 21]. И мы без всякаго увещания человеческаго пойдем ко общению ея».

В 1880 году, особенно после заключения Александром Вторым второго брака с коренной русской княжной Екатериной Долгоруковой ( Главному государственному контролеру, единоверцу Тертию Ивановичу Филиппову поручается исследовать вопрос о возможности ее коронации по древнему чину, намеченной на осень 1881), усиливаются слухи о возможном ( при условии отделении от Австрийской митрополии) при высочайшем дозволении создании старообрядческого Московского митрополичьего Престола. В марте 1881 года Александр II был убит.

Конечно, Обер-Прокурор Священного Синода Константин Петрович Победоносцев видел во всем этом все того же – в ином обличии – «лихого человека». И на его стороне тоже была правда. Он знал, что «по весне» все рухнет.

Но было и другое. Как между Царем и народом стояло «средостение» в виде чиновничества, так между Царем и старообряцами – коренными русскими людьми – стоял синодальный епископат – тот самый, который и совершил Февраль, действительно желая перехода к «теократической республике». Власть преследовала «немоляк» ( прежде всего из бегунской и федосеевской среды), но синодское духовенство, по сути, делала все, чтобы «числились в немоляках» старообрядцы-поповцы. Они не хотели, чтобы Царь был уверен: cтарообрядцы такие же «государевы богомольцы», как и никонияне. Знаменитый историк и начетчик Ф.Е.Мельников вспоминал: «Старообрядцы в Москве только помолились Богу за Царя, и то митрополит Московский Макарий было с ума сошел по этому случаю: бегал ко всем министрам с жалобой на раскольников <…> В своем месте мы сообщали о том возмутительном факте, что Московская консистория, с благословения митрополита Макария, знаменитого церковного историка, привлекла старообрядцев Рогожского кладбища к ответственности к ответственности за напечатание в московских “Полицейских Ведомостях» объявления о молебствии за Царя в Покровском храме Рогожского кладбища».( Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной ( старообрядческой) Церкви . Барнаул, 1999, с 294). А в 1917 году синодский епископат от Царя и Царской власти отрекся.

Что несла «весна»

«Церковный февраль» был, на самом деле, связан с общей клерикально-антимонархической тенденцией одновременно и никониян, и старообрядцев. Попытки приписать ее только тем или другим глубоко ошибочны. Она действительно укоренена в определенных аспектах христианской традиции доконстантиновой эпохи, а затем в том или ином виде ( от папизма до «пресвитерианства» перешла в западные исповедания). Не случайно, когда пала Российская Империя – последняя, Третий Рим - в своем знаменитом «На пиру Богов» чуткий прот. Сергий Булгаков заговорил о «конце Константиновой эпохи в истории Церкви» - заговорил со скорбью, а затем уже всевозможные «светские богословы» подхватили все это с радостью.

Формулу «константиновой эпохи», унаследованную Россией доктор юридических наук А.М.Величко приводит в своей книге «Церковь и Император в византийской и русской истории» ( М., 2006 ) : “Светская и духовная ветви власти признавались византийцами как эманации одной и той же силы, нераздельными и единосущными в руках избранника Божия. Патриарх был слуга особого рода – слуга Бога и Царя, Царь же, напртив, слугой только Исуса Христа и более никого»( с. 64). Московская Русь восприняла эту формулу полностью, и старообрядцы никогда не ставили ее под сомнение как таковую. Речь могла идти ( как у бегунов ) только о непризнании собственно Романовых, и то, это последнее приобретало чаще всего чисто эсхатологическую окраску с упованиями на приход последнего «истинного Царя». Что же касается никониянского епископата, воспитанного на западный лад составленными семинарскими и академическими курсами, то под сомнение он готов был ставить именно сам монархический принцип. Поэтому еще в 1896 году К.П. Победоносцев писал: «Знаменательное явление нашего времени - борьба церковных начал с государственными. Когда начинается борьба из-за начал духовно-религиозных, невозможно рассчитать, какими пределами она ограничится…» ( Московский сборник. М, 1896, с.1 ). Вскоре, в ходе событий 1905-1907 гг , нарыв прорвался. На гребне революционной волны, в декабре 1905 г. старший викарий Санкт-Петербургской епархии епископ Нарвский Антонин ( Грановский) публикует в газете «Слово» статью, в которой утверждает, что Православие и Самодержавие не только никак не связаны, но взаимно отталкивают друг друга. Позже он же называет в проповеди Самодержавие исчадьем сатаны ( Бабкин М.А. Священство и Царство. Россия, начало ХХ века – 1918 год , М., 2011, с 141 ). «С некоторых пор – вспоминал свящ. Павел Флоренский, - стараниями главным образом архиепископа Антония ( Храповицкого), стала культивироваться мысль о безусловной необходимости неограниченной церковной власти и склонность к светской власти, так или иначе коллективной, например, ограниченной коллективно выработанной конституцией или решениями того или другого представительного органа» ( см. Regnum Aeternum, 1996, N1, с. 191 ) .

Сегодня, после опубликования огромного материала об участии синодального епископата и духовенства в подготовке и осуществлении революции 1905 года, а затем Февраля 1917, ( см. в т.ч. Бабкин М.А., указ. соч) можно со всеми основаниями снять основную тяжесть обвинения в содействии революции со старообрядцев. Более того, легко понять, почему как раз на старообрядцев, а никак не на синодальное духовенство обращал свой прощальный взор Царь-Мученик, которого сами же Романовы – Великие Князья – вместе со всеми ( епископами первыми ) и предали, словно подтверждая – парадоксальным образом – отношение к династии в целом как раз уже радикальных согласий.

В принятой в 1905 г программе “Союза Русского народа» провозглашалось, что благо Родины – в незыблемом сохранении Православия, русского неограниченного Самодержавия и Народности. Русский народ, говорилось в программных документах “Союза”, народ православный, а потому Православной Христианской Церкви, которая, по мнению членов “Союза”, должна быть восстановлена на началах соборности и состоять из православных, единоверцев и воссоединенных с ними на одинаковых началах старообрядцев ( курсив наш – ВК ) должно быть предоставлено первенствующее и господствующее в Государстве положение. Самодержавие русское создано народным разумом, благословлено Церковью и оправдано историей; Самодержавие – в единении Царя с народом. Но это уже было заданием на далекое будущее.

Было и другое. Выше мы уже употребляли понятие «малый народ». О нем вспомнил в своем замечательном, появившемся сначала в Самиздате, а затем, «на грани эпох», уже и в открытой печати, труде «Русофобия» академик Игорь Ростиславович Шафаревич, хотя впервые оно появилось во времена Французской революции. «Малый народ» имеет не только и не столько чисто этнический признак - это прежде всего социально-культурное понятие, основной признак которого – отчужденность от «большого народа», от земли, от традиции, связанные с этим замкнутость на себе и одновременно агрессивность, стремление к экспансии, «миссионерство». Черты «малого народа» были у некоторых групп ранних христиан, но именно деяния святого Константина и последовавшая за ней эпоха Вселенских Соборов, открывшая – именно открывшая, а не создавшая – полноценную Православную веру преодолели эти черты и создали великую византийскую, а затем русскую, цивилизации – Второй и Третий Рим. Но если Константинова эра действительно заканчивается, то ее «размороженные льды» обнажают то, что остается под ними.

На Нижегородской ярмарке в 1909 году старообрядческий совет утвердил вот такую «доктрину государственных воззрений ( http://polyakovnick.ya.ru/replies.xml?item_no=27) :- Никакой земной власти не признаем. Начальство и разбой - все одно и то же. 

- Всякую организацию, установленную насилием, почитаем незаконною; такова власть земная и человеческие установления, законы; повиноваться им не желаем.

- Земля - Божия, она создана для всех равно. Князья и помещики ограбили народ, захватив столько земли.

- У христиан все должно быть общее, ни у кого своего ничего нет.

- Отечества на земле не знаем. Стремимся к отечеству небесному, а земным не дорожим и охранять его не хотим.

Это действительно типичная «программа» «малого народа». Если смотреть на нее с неба, она абсолютно верна. Но для этого надо быть земным ангелом и небесным человеком. Таково – в идеале – иночество. Такова святость. Но святость насильственная становится паче греха. В известном смысле это восстание Денницы. Потому «малый народ» всегда поразительно жесток.

При этом не будем забывать. В это же время и в чисто никониянской среде – в том числе церковной и околоцерковной - такого рода взгляды – не без почти открытого покровительства антимонархического ( хотя и более «буржуазно пристойного» ) епископата - распространялись широко и массово. В целом к этому сводилась социальная сторона взглядов известного архимандрита Серапиона (Машкина, 1854 — 1905) , а также созданного в 1905 г. на основе его идей т. н. Христианского братства борьбы в которе входили В.П.Свенцицкий, ВФ Эрн., П.А. Флоренский (в дальнейшем переменивший взгляды ), А.В.Ельчанинов. В русле этих же идей – деятельность оппозиционного священника Григоря Петрова, т.н. «Письмо 32-х», начало будущего обновленческого движения. Порою отмежевываясь, порою даже журя, в тени стоял высший епископат – митрополиты Антоний Петербургский, Антоний Волынский, Сергий Финляндский.

«В начале нашего многострадального ХХ века явились мечтатели – писал в 1996 году протоиерей Валентин Асмус – которые хотели так преобразовать мироустройство, чтобы Церковь явилась чистой в апостольском горении, как в первые века , всенародной, как в самые благополучные времена государственного Православия, и свободной внешне, как в самых передовых западных «демократиях». Поскольку предполагалось, что главное препятствие на пути к этим радужным горизонтам – ненормально высокое место Императора в Церкви, то исчезновение Царской власти было воспринято с удивительным равнодушием, и получилось, что радетели Церкви оказались едины с разрушителями, причем в том вопросе, который оказался основным вопросом исторического бытия и России, и Церкви Российской. За «освобождением» последовало нетмоверно быстрое умаление во всех измерениях» ( Regnum Aeternum, с. 9 ) И далеко не старообрядцы были в авангарде «весны». Однако со всех сторон мы слышим – от кого с восторгом, от кого с яростью – лишь о старообрядческом «диссидентстве». Хотя вообще-то все началось с Патриарха Никона.

«Тень Люциферова крыла»

На самом деле легенда о «старообрядческом антимонархизме» - в том виде, в каком ее излагают Галковский и другие - имеет не просто новое, а, можно сказать, новейшее происхождение, и уходит она корнями в… «диссидентское движение» 70-80-х гг прошлого века, и за ее формированием стояли те же силы, что стояли и за «русскими диссидентами». «Москва, 18 июня ( 2010), Благовест-инфо. Что общего у старообрядцев и иудеев? Этот вопрос может показаться неожиданным только для тех, кто не был 15 июня на презентации сборника трудов известного старообрядческого деятеля Владимира Рябушинского «Старообрядчество и русское религиозное чувство», вышедшего в еврейском издательстве «Гешарим». Презентацию в Библиотеке-фонде «Русское зарубежье» им. А. Солженицына вел директор издательства Михаил Гринберг (Иерусалим), на вечере присутствовали …» (http://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=4&id=34911). Так начало агентство «Благовест-инфо» свой рассказ о достаточно на первый взгляд неожиданном собрании.

«Книга получилась благоуханная, мудрая, с высоким градусом духовности, не гламурная», – оценил издание представитель РПСЦ, главный редактор старообрядческого журнала «Церковь» Александр Антонов. По его словам, В.П. Рябушинскому была свойственная «вселенская широта взглядов», и через все его статьи проходит мысль о необходимости «выхода из русского духовного провинциализма на широкую духовную дорогу». Очень характерный поворот мысли. 

В собрание трудов представителя знаменитой династии отечественных промышленников Владимира Павловича Рябушинского (1873-1955) были включены фундаментальное исследование старообрядчества, цикл «Русский хозяин», статьи и воспоминания об эмиграции, впервые собранные воедино, а также свод научных и публицистических статей 1920-1950-х, сообщает аннотация книги. Но сначала о составителе. Михаил Львович Гринберг — израильский издатель, еврейский общественный деятель. Учился в Рязанском педагогическом институте на историческом факультете. В 1956 году занимался перевозкой останков Мордехая Дубина (раввин, хасид шестого любавичского ребе) из Тулы в Ригу. Участвовал в диссидентском движении. Составил книгу-альбом «Могилы цадиков в России». Работал в израильском издательстве «Шамир». В 1990 году принимал участие в восстановлении общинной и культурно-общественной жизни евреев Львова. Одновременно занимался историей Русской Церкви и старообрядчества. В 1991 г. в издательстве «Терра» под псевдонимом «Зеленогорский» выпустил книгу Жизнь и деятельность архиепископа Андрея (князя Ухтомского).. В 1992—1995 году — ректор организованного им Еврейского университета в Москве. Организовал издательство «Гешарим»-«Мосты», действующее в Израиле и России и занимающееся выпуском литературы по иудаике. Сам М.Л.Гринберг называет себя "ортодоксальным иудеем и историком русского старообрядчества".А теперь о самом Рябушинском, который действительно был старообрядцем, деятельным членом Рогожской общины и … одним из «спонсоров» революции, хотя и не таким откровенным, как всем известный Сава Морозов. Существует предание, что, когда в 1812 году армия Наполеона приблизилась к Москве, московская часть государственной казны была укрыта за Рогожской заставой, ставшей потом центром Белокриницкого согласия. После бегства французов схрон оказался наполовину пуст, зато Морозовы и Рябушинские неожиданно разбогатели. Но это предание. Есть и другое – об основателе династии Рябушинских - Стекольщикове (1786—1858), выходце из деревни Ребушки Калужской губернии, который 16-летним мальчиком ушел в Москву на заработки, записался в купеческое сословие под фамилией Рябушинского, перешел в старообрядчество и быстро стал удачливым предпринимателем. «Не совсем ясно, откуда у молодого человека из крестьянской семьи могли появиться немалые по тем временам деньги», - недоумевает один из биографов династии Рябушинских. Вот то и удивительно, что даже от въедливых, казалось бы, биографов скрыты факты вклада в «богатства» русских купцов-раскольников иностранных капиталов. Или такие были заказные «биографы», которым было поручено разрабатывать всякие небылицы о купеческих капиталах, и которые на полтора века скрыли от россиян правду ? » - задает вопрос все та же Татьяна Щербакова (http://www.proza.ru/2011/10/30/695)

В  1902 г. был основан Банкирский дом "Братья Рябушинские". А уже в 1905 Рябушинские взялись за создание системы «разъездных пропагандистов». Через месяц, уже в конце сентября 1905 года, эти агитаторы (около 120 человек) разъехались во все уголки Российской империи. Их основные идеи, котопрые негласно поддерживала нарождавшаяся буржуазия, были таковы: «Теперь наступила Свобода! Можно насильно отнимать землю у помещиков и грабить их имущество!» …

Будучи в эмиграции, В. П. Рябушинский написал примечательную статью "Судьбы русского хозяина" (1928), попытавшись оправдать "торговлю деньгами". Он не мог полностью обойти неприятие этого православным народом, в том числе, разумеется, самими старообрядцами: согласно как старой Кормчей, так и новой Книге Правил, создание капитала «из ничто» влечет отлучение от Церкви, причем как дающего, так и берущего. Грех этот «паче блуда» : за последний полагается лишь епитимия. Такое же, кстати, отношение к процентам, кстати, и в Римо-католицизме, и в Исламе. 

«С русскими раскольниками произошло большое несчастье: заступясь за «старую» веру, которая велит идти ко Христу в рубище, а не в золотой парче, они были совращены западным золотым тельцом, которому, в конце концов и поклонились в отколовшихся от Раскола многочисленных сектах. Борьба за веру превратилась в борьбу за наживу» - пишет все та же Татьяна Щербакова. В этом она права..

Следует развеять миф о том, что эффективна лишь процентная экономика. Это совершенно не так. Сегодня Исламская Республика Иран, выходящая на самые передовые экономические и научно-технические рубежи, живет и работает по безпроцентным схемам. До Второй мировой войны такк же работали банки Ватикана.

В предреволюционные годы капитал сделал свой политический выбор: в основном - кадеты, прогрессисты, октябристы; но негласно – куда левее, вплоть до большевиков... Видный историк и исследователь «Царского дела» Сергей Фомин в своей известной «антистарообрядческой» статье «По-соседски (Односторонние заметки)» (http://pravaya.ru/look/3222 ; к сожалению, заметки в целом, действительно в данном случае получились односторонние и предвзятые, но факты, касающиеся Рябушинских, интересны) рассказывает о т. н. "молельне" в московском доме-музее «буревестника революции» М. Горького "После возвращения в Москву в начале тридцатых годов, – пишет современный исследователь Л. Болотин, – А. М. Пешков поселился в бывшем особняке П. П. Рябушинского, где сейчас музей писателя. Любопытную информацию об этом доме сообщает писатель П. Паламарчук – во время одного ремонта дома уже в наше время глухая комната, которая считалась кладовкой, оказалась украшенной эффектной абстрактной росписью. По предположению местных специалистов комнату почему-то атрибуировали как старообрядческую молельню, но нелепость этого утверждения очевидна. Старообрядчество не приемлет даже афонского письма в иконописи, не то что абстракционизма. Очевидно, роспись носит ярко выраженный культовый характер, не случайно комната названа специалистами "молельней". Конечно же, это никакая не молельня, а масонское капище. Не случаен и выбор этого дома М. Горьким, входившим в свое время в круг Рябушинского, как не случайно, думается, и поновление этой ложи в настоящее время" (< Болотин Л. Откуда идет дорога «Великого» Князя // Царь-Колокол. № 10. М. 1991. С. 40.).

Интересно, что Павел Рябушинский уже в 1918 году стал официальным представителем ленинского правительства по продаже антиквариата в Европе. Сергей Фомин также обращает внимание на внучатого племянника основателя Третьяковской галереи П. М. Третьякова Сергее Николаевиче Третьякове (1882-1943), главе Товарищества большой костромской льняной мануфактуры (1905), члене редсовета газеты П. П. Рябушинского "Утро России", министре Временного правительства и правительства адмирала Колчака <…> Будучи в эмиграции, он был заместителем основанного П. П. Рябушинским в Париже Российского торгово-промышленного и финансового союза. Входил в одну из масонских лож, а, кроме того, с 1929 г. был агентом ИНО ОГПУ. С помощью установленного микрофона он прослушивал разговоры, ведшиеся в канцелярии Русского общевоинского союза, и обо всем, заслуживающем внимания, докладывал чекистам. Участвовал он и в похищении генерала Е. К. Миллера; спас от поимки непосредственного исполнителя этого преступления ген. Н. В. Скоблина. Будучи разоблаченным германскими спецслужбами, был расстрелян . Вот такой "герой сопротивления". (http://pravaya.ru/look/3222)

«Однако - указывает «Благовест» - едва ли не больше, чем о В. Рябушинском, на вечере говорили о другом представителе «вселенской широты взглядов» – старообрядческом священнике Евгении Бобкове (1939-1985). Именно ему – своему близкому другу - Михаил Гринберг посвятил второе, значительно дополненное и переработанное издание сочинений В.П. Рябушинского. Личность о. Евгения в этом контексте и стала тем «мостом», который был перекинут между старообрядчеством и еврейством (М. Гринберг, кстати, сообщил, что в переводе название его издательства и означает «мосты культуры»)». 

Как рассказал издатель, протоиерей Евгений Бобков в разгар советских антирелигиозных преследований был человеком самых широких связей. Именно о. Евгений познакомил М. Гринберга со статьями В.П. Рябушинского, после чего тот, будучи июдеем, читал в 1980-х-1990-х гг. лекции по истории старообрядчества в разных городах России, а накануне презентации, в июне 2010 г., выступал в Московской старообрядческой семинарии на Рогожском кладбище с рассказом об о. Евгении, В.П. Рябушинском и епископе Андрее (Ухтомском). О.Евгений Бобков активно общался с о. Александром Менем, о. Димитрием Дудко (в пору диссидентства последнего), Г.Якуниным, дружил с митрополитом Филаретом (Вахромеевым), который не раз тайно приезжал в Гомель к о. Евгению, с академиком Д.С. Лихачевым… 

Еще раз повторим. Речь не идет строго об этническом факторе. О. Евгений Бобков, как и многие из выше перечисленных, не был, конечно, этническим евреем. Речь идет опять-таки о «малом народе», о «героях» «антинигилистической» литературы, который дважды – в 1917 и в 1991 - был исполнителем ( заказчики, конечно, иные ) приведения России к катастрофе. Участниками «первого приведения» была и династия Рябушинских, сотрудничавшая, кстати, потом и с большевиками.

А 2 июня 2011 г. в том же самом Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына прошла презентация второго издания книги Михаила Зеленогорского ( Гринберга) "Жизнь и труды архиепископа Андрея (князя Ухтомского)", вышедшей в том же самом издательстве "Мосты культуры/Гешарим" . Почему же именно Владыка Андрей ? В чем смысл «мостов» к нему ? Князь Ухтомский, прямой Рюрикович – и «малый народ» ?

Владыка Андрей ( 1873-1937). – чрезвычайно сложная историческая фигура - поборником древлего благочестия и воссоединения со старообрядцами с одной стороны, политический республиканецем — с другой. Впрочем, любовь к церковным "старинам" была родовой чертой всех князей Ухтомских ( брат Владыки академик Алексей Алексеевич Ухтомский был старостой Никольского единоверческого храма в Петербурге ), а вот к республиканству он пришел далеко не сразу, будучи до начала десятых годов убежденным монархистом. В июле 1903 г, побывав на Саровских торжествах, он писал: "любовь к Царю своему и помазаннику Божиему — это чувство совершенно неотъемлемое, неизгладимое из русского сердца… Русь Православная — это нераздельно: Царь и народ; и душа народная, душа народа русского не мыслима без смирения и без любви к Богу и Царю". В 1905 г. архимандрит Андрей открыто поддерживал правомонархические организации, в том числе «Союз Русского народа» Разумеется, об этом в книге Гринберга — ни слова. 

И, разумеется, автор подталкивает читателя к мысли о том, что причиной перехода Владыки в либеральный стан было именно его стремление восстановить Церковь на древних соборных началах. Но все было на самом деле не так.. "Пременение" воззрений Владыки Андрея началось с конфликта с Григорием Распутиным. Но и не в этом только дело. Еще и в многовековой "княжеской фронде" — начиная с Князя Андрея Курбского, через "верховников" и вплоть до декабристов. Рюриковичи изначально выше Романовых, но их было много, и это вело некоторых из них к республиканству. И была, конечно, общая тенденция времени — устремление части духовенства (как это происходит и сегодня) от "народной веры" к "библейским корням", к "керигме". Это признавал и сам Владыка Андрей : "Я говорил, что в Священном Писании есть целая отдельная "Книга Судей", описывающая идеальную республику. А когда древние иудеи вместо этих благочестивых судей пожелали иметь своего царя, то это вызвало гнев Божий". Он шел еще дальше — слово "литургия" ( общее дело) переводил как "республика" Но дело здесь не в старом обряде, а в древней борьбе "царства" и "священства", в которой такие умозрения как раз ближе к никониянству, чем к древлеправославию. Об этом мы уже выше говорили. И Владыка Андрей, когда называет в своих произведениях уже послереволюционных, двадцатых годов, никониянство "цезаропапизмом", глубоко противоречит самому себе: никониянство это именно "папоцезаризм", "клерикализм". 

В том же самом ключе предстает перед нами и история трагических обстоятельств жизни "февралиста" архиепископа Андрея уже после октября 1917 года — как борьба за свободу Церкви от государства, причем советское государство предстает перед нами как прямое продолжение Российской Империи (sic!). 

Библейская керигма, историческое Православие и «малый народ» - эта тема действительно требует внимательнейшего и объективного исследования. Но…

К сожалению приходится обратить внимание и на далеко не всегда корректное использование публикуемых автором??немножко потерян автор материалов. Так, в примечаниях автор обильно использует комментарии известного историка-старообрядца А.В.Знатнова, только лишь один раз упомянув его фамилию. Какие комментарии принадлежат Знатнову, а какие — самому автору, читателю не ясно. Более того, публикуя поздние произведения Владыки Андрея ("Десять писем о старообрядчестве", вторую тетрадь "истории моего старообрядчества" , фрагменты "Исповеди" 1928 г.) — а именно эти материалы в основном и содержат наиболее спорные положения о взаимоотношениях Церкви и государства, о монархии и республике, о "никонианстве" и "цезаропапизме" — он не указывает на их источники... В результате книга не проясняет вопросов русской церковной истории первой половины ХХ века, а еще более их запутывает».

Обо всем этом приходится говорить, хочется нам или нет. Да, безусловно, ненависть и даже просто неприязнь по расовым или национальным мотивам дурны. Как и по религиозным. Но русские православные люди ( и старо- и новообрядцы ) не собираются входить в глубины расхождений различных щкол иудаизма. Они интересуют нас только тогда, когда нас непосредственно касаются. Не собираемся мы высказываться и по вопросам государственного устройства Израиля. Это не наше дело. Почему тогда господин Гринберг навязывает старообрядчеству определенную систему взглядов на Российскую монархию, еще и выдавая ее за исконную ?

Гонения со стороны Советской власти объединяли верующих людей разных исповеданий, делали возможным «практический экуменизм в лучшем смысле», продолжил еще на первой гринберговской презентации тему межрелигиозного диалога Александр Антонов А М.Гринберг мягко, но весьма отчетливо, указывает на «первенство» «избранного народа» в «освобождении» и «религиозном возрождении» «Я не космополит, не экуменист, не то, чтобы я специально помогал христианам. Но я ценю общее для всех верующих чувство, что все мы под Богом ходим. Для меня важно, как Слово Божье, которое мы привнесли в мир, откликается в сердцах других народов»(http://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=4&id=34911). Под таким знаком прошла первая, презентация Гринберга – презентация книги о Рябушинском, а затем и вторая – о епископе Андрее.

Характерная среда «малого народа», как сегодня говорят, «креативного класса», фактически, заново создала и навязала «антимонархическую легенду» о старообрядчестве… А ее – с противоположным знаком – подхватил Д.Е.Галковский и иные…

Единоверие и Единодержавие

Церковь одна, как одно и Царство - Третий Рим. Именно это, помимо, разумеется, положений канонических, было, да и остается главным «антистарообрядческим» основанием. И это верно. Старообрядчество полностью сохранило метафизическую ( «Егоже Царствию несть конца», «Христос посреде нас») , онтологическую ( двуперстие, хождение посолонь ) , литургическую ( седмипросфорие), обрядовую ( погружательное крещение, знаменное пение) правоту, но утратило апостольское преемство, которое парадоксальным образом сохранилось при утрате всего предыдущего в никониянстве. В феврале 1917 года ушла и Царская власть. По предсказаниям святых, она вернется, возможно, перед Самым Концом. Но это означает, что вместе с ней вернется и церковная полнота, поскольку Царство и Церковь представляют одно целое - со времен Вселенских Соборов, решения которых никто не отменял, да и не может отменить.

В этом, на самом деле, смысл Единоверия, которое обычно скромно определяют или как «сохранение старого обряда в некоторых приходах Русской Православной Церкви», или же как «направление в старообрядчестве, сторонники которого при сохранении древних богослужебных чинов (двоеперстие, служба по старопечатным книгам и др.) и древнерусского бытового уклада признают иерархическую юрисдикцию Московского Патриархата» - суть одна, но акценты разные, в зависимости от церковных взглядов определяющего. Согласно Уставу РПЦ, для перехода на богослужение по единоверческому ( старообрядному) чину требуется согласие четырех пятых членов приходской общины.

Сегодня в РПЦ ( вместе с РПЦЗ) существует 24 официальных единоверческих приходов, не считая тех, в которых древнее богосужение совершается периодически, или восстанавливаются отдельные его составляющие ( не говоря о двуперстии). Это, конечно, очень мало.

Учебники истории и энциклопедии расскажут нам, что одним из инициаторов его стал настоятель Успенского старообрядческого монастыря на р. Каменке в Стародубье (Черниговская губерния) инок Никодим, который в 1781 году направил в Санкт-Петербург письмо с просьбами об отмене клятв и даровании благословенного священства, о том, что его поддержали Митрополит Санкт-Петербургский Гавриил (Петров), архиепископ Псковский Иннокентий (Нечаев) и князь Г. А. Потёмкин, о том, что следующее прошение подали в 1787 году. стародубские старообрядцы, о том, что в 1788 году появился приход в Елизаветграде; в 1791 году — в Троицкой слободе на р. Днестре; в 1794 году — в Перми; в 1797 году — в Казани; в 1798 году — в г. Александрии, Иркутской губернии, в Твери, Торжке, Тверской губернии, в Нижнем Новгороде, в Санкт-Петербурге и, наконец, в 1800 году — в Москве, а с1787 году в 30 верстах от Херсона действовал единоверческий монастырь, и все это будет верно. Последнее издание такого рода – неплохая, в сущности, книга Р.В.Кауркина и О.А.Павловой «Единоверие в России. От зарождения идеи до начала ХХ века» ( СПб, 2011). Но все учебники и энциклопедии, и старо-, и новообрядческие, и «позитивистские», словно по сговору, рисуют «Церковь без Царя»…

Но надо помнить. Все единоверческие инициативы исходили от Государей. Первой была Екатерина Вторая, затем – Император Павел, и – спустя столетие – Царь-Мученик. Синод же предпринимал лишь противоусилия, которые чаще всего были успешны - вопреки Царскому Самодержавию.

Первую попытку лично осуществить воссоединение старообрядчества с Господствующей Церковью предприняла Екатерина Вторая, причем в первые же дни своего правления. Этому вопросу была посвящена речь сказанныя ею на общей конференции (совещании) Синода и Сената 15 сентября 1763 г.

15-го мая 1722 г. Синод издал следующий указ: “Которые хотя святей церкви повинуются и вся церковныя таинства приемлют, а крест на себе изображают двумя персты, а не треперстным сложением: тех, кои с противным мудрованием, и которые хотя и по невежеству и от упорства то творят, обеих писать в раскол не взирая ни на что”. Это был приговор почти смертный, Формально именно против этого указа и была направлена речь Императрицы, которая затем заставила Синод издать другой указ о двоеперстниках, совершенно противоположный вышеприведенному, изданному синодом 15-го мая 1722 г. С новым своим указом Синод, разумеется, не был согласен, но был вынужден его принять. “Власть синода, — говорится в “Богословской энциклопедии”, — была сильно ограничена Екатериной. Под давлением светской власти синод часто бывал вынужден изменять и уничтожать свои определения” (т. V, стол. 339)

Сама речь была обнаружена в архивных документах единоверческим священником Иоанном Верховским (1818–1891) и впервые издана историком и публицистом В.М. Карловичем в его сборнике «Исторические исследования, служащие к оправданию старообрядцев» (Черновцы, 1886, т.3).О самом новом указе Екатерины II, составленном на общей конференции Синода и Сената 15 сентября 1763 года, свящ. Иоанн Верховский упоминает в своей докладной записке под названием «Путь к решению старообрядческого вопроса» (переиздано в 1901 году). С дозволения Императрицы речь распространялась в Европе, в 1773 году она была издана в Венеции на французском языке. В 1912 г. - переиздана в типографии П.П.Рябушинского в Москве. В энциклопедическом словаре «Старообрядчество. Лица, события, предметы и символы»( м, 1996) приводится цитата из этой речи ( с.с 101-102) В 2003 году речь переиздана в брошюре «Защита старообрядчества», состоящей из трех небольших статей, кроме самой речи. Указано, что издано в Москве по благословению настоятеля Покровского собора, что на Рогожском кладбище, прот. Леонида Гусева (в постриге перед кончиной – священноинок Ливерий).

Официальная историческая наука замалчивает даже сам факт произнесения этой речи Императрицей. Попытки найти ее в архивах, как указывает головщик храма Спаса Нерукотворного в б. Андрониковом монастыре ( РПЦ МП), а также исследователь истории старообрядчества Б.П.Кутузов(http://kutuzov-bp.ru/skandalnaja_rech.htm ),пока не увенчались успехом, Он полагает, что документ мог быть попросту в свое время изъят из архивов по настояниям Синода и уничтожен. Речь Императрицы Екатерины в Сенате можно найти в Сети (http://iks2010.org/?p=11327)

Императрица начинает с того, что говорит о «раздоре и расколе между архипастырями и народом». Она рассказала о своих беседах с архиереями, и о том, что последние убеждали ее в том, что “Русская церковь от недостаточнаго общения с восточными патриархами в продолжении нескольких веков утратила правильность и чистоту своей обрядности; о падении нашем не сами мы, русские, догадались, а надумали нас греческие и киевские отцы, примерно с 1649 года начавшие наезжать на Москву» «По моему, господа сенаторы, - возражает Государыня, - Государю Алексию Михайловичу следовало бы всех этих греческих отцов выгнать из Москвы и навсегда запретить въезд в Россию, чтобы они не имели возможности затеивать у нас смуты, а киевских отцов просто разсылать по крепостям и монастырям на смирение» «Мы потребовали подлинныя деяния собора 1667 года, и нам показали его соборный акт от 13 мая, коим, как нам объяснили, этот собор увенчал все прежния с 1649 года начавшияся зазирания, осуждения, запреты и проклятия поименованных обрядностей…» Архиереям был задан вопрос о том, есть ли в старых обрядах что-либо, противоречаее хритианской вере, и, разумеется, был получен ответ, что такого нет, но держаться следует новин ради самих клятв. Но тогда – «Удивляюсь вашему ослеплению: народ валит в церковь и, конечно, со своим от отцов унаследованным двуперстием, а архипастыри будто как злодеев встречают его проклятиями и угрозами истязаний и казней. Кто же из вас раскольники, кто злодеи? Можем ли мы терпеть это пятно, эту нечисть, этот позор на нашей императорской порфире, на отечественной церкви, на ея иерархии и, наконец, на вас самих, преосвященные отцы? Хотя знаю, самая мысль разстаться с этой нечистотою приводит вас в ужас и негодование! Не трогаю ваших ни запретов, ни проклятий: пусть они последуют за вами и туда, где раздают их по достоинству. Отвечайте, преосвященные отцы, согласны ли вы уступить русскому православному народу, уступить нам только любезное двуперстие?»

От имени простого русского человека, своего подданного Императрица продолжает : «Акт “великаго и святого” собора с проклятиями и угрозами истязаний повелевает мне креститься непременно тремя перстами. Но что если двуперстно слагать знамение креста научила меня дорогая мне мать, поясняя, что это слагание есть завет Церкви и предков, что, храня этот обряд, я чту их память и, сохраняя уважение к Церкви, привлекаю на себя благословение неба? Недаром, ведь, Бог еще в Ветхом завете проглаголал: “Чти отца твоего и матерь”. Но можно ли чтить отца и мать, и плевать на бабку и деда, на ближних и отдаленнейших предков, если учение их не отступало от учения Церкви. Это я говорю, входя в чувство каждой гражданки, дочери и матери. Теперь скажу, как Императрица. Основание государственности есть семья, крепость семьи, почтительная преданность родителям, крепость всей совокупности семьи, крепость государства, благоговейное отношение к памяти предков. Дозволим же ли мы кому-то ни было разрушить сию важнейшую из основ государственности, бросая грязью и огненныя стрелы в верования, обычаи и в справедливый обряд предков?»

После сего, по описаниям, Екатерина трижды осенила себя двуперстным крестом, и продолжала: «Что такое наш раскол? Что такое старообрядчество? Припоминаю события и их последовательность. Русский православный народ искони крестился двуперстно. Не перечисляю других обрядов. Все это было прекрасно, все превосходно, богоугодно и спасительно. Нам не было надобности до обрядности греков, а равно и грекам до нашей. Обе церкви, — и греческая и наша, — жили в мире и общении. Восточные отцы, епископы, митрополиты, патриархи, бывая у нас на Москве, прославляли благочестие Руси, сравнивая с солнцем, освещающим вселенную. Но вот, с восшествия на патриарший престол Никона, начинают наезжать на Русь греческие и киевские отцы. Посыпались сначала “зазирания” и “осуждения” нашего до этого года для самих греков честнаго и святого двуперстия. За Никоном последовал собинный друг его, государь Алексей Михайлович. “Зазирания и осуждения” превратились в прямыя запрещения. Затем последовали анафема и проклятия; за ними — “телесныя озлобления” или истязания и наконец, гражданския казнения, т.е. смертельныя казни. Что же это значит? Значит, что эти “зазирания” встретили в русском народе возражения и негодования, коими правительство и церковное, и — увы! — светское пренебрегло. Этого мало. Правительство перешло на сторону чужеземных агитаторов и авантюристов, правительство стало против своего народа и потребовало от него отречения от двуперстия и стараго обряда, отречения от свободы, от своего достоинства, от предков, от благочестия и народности. Правительство в полном составе изменило отечеству и этой измены потребовало от народа».

Дальше начиналось самое главное, Рассказав о том, как она понимает древнее Русское благочестие, общее для Царей, Церкви и народа, Государыня продолжала : «Но вот настал Никон; признаюсь, личность возбуждающая во мне отвращение. Счастливее бы была, если бы не слыхала о имени его. Он начал реформировать свою церковь, перестраивать ее по своему. Какия же начала вложил он в основу своих перестроек? Безусловное подчинение народа духовенству, духовенства — архипастырям, архипастырей — патриархам. Подчинить себе пытался Никон и Государя: он хотел сделаться папой. Порабощение народа ясно сказывается в насильственном отнятии у него обряда его предков, поддержанном клятвами, истязаниями и казнями; порабощение архипастырей — в беззаконном единоличном низложении епископа коломенскаго Павла и глубочайшей тайной прикрытаго умерщвления его; порабощение государей — внедрением в них убеждения, яко бы они обязаны мечем своим служить всевластительскому папе-патриарху, мечем смирять непокорение папе-патриарху народа и епископов. Что же вышло? Народ возстал за древнюю, под видом обряда Никоном окончательно разрушенную, апостольскую церковность, и за древнюю сердечную взаимно единость, основанную на вере, благочестии, любви и свободе. Возстал против соединения в лице патриарха обеих властей и епископа и царя. Никон внес смуту и разделения в отечественную мирную до него и целостно единую церковь. На одной стороне стали архипастыри со своими реформами и насилием, с своими триперстием и проклятиями, а с другой — народ с обычною всем народам инстинктивною наклонностью охранять все унаследованное от предков, а прежде и паче всего свободу. Известный обряд, как и всякий предмет, даже обряд православный, богоугодный и спасительный, но в руках насильных и жестоких властей ставший поводом и орудием порабощения народа, становится ему ненавистным, как знамя и символ его порабощения. Входим в чувства народа, таковым для последняго должно быть и триперстие, навязанное нам греками при помощи проклятий, истязаний и смертельных казней. Для народа оно стало символом порабощения, для архипастырей — знаком его победы и торжества над народом. Ежели перенесемся на тот момент, когда совершались реформы и заглянем в совесть каждаго из тех, кому пришлось отечественное двуперстие менять на указанное триперстие, то в большинстве увидим невежество, которое прямодушно поверило реформаторам, будто двуперстие есть обряд погрешительный, неправославный, небогоугодный и неспасительный, и благодушно последовало за правительством, затем — покорность из страха истязаний; то не похвально, а это уже совсем предосудительно. Теперь разберем, к которому из этих разрядов принадлежит предок каждаго из нас, господа. Переменившим двуперстие на триперстие, во всяком случае не думаю, чтобы можно было каждому из нас гордиться его доблестью, и если при этом припомним, какая идея была соединяема со введением триперстия, то поймем и смысл, и правость, и неодолимость, поймем родной протест и предупреждения против триперстия и неприязни его к тем, кого зовут “щепотниками”. Наконец, Никон внес разлад и разделение между народом и престолом <…> Народ стал видеть в своих царях антихристов, и мы его не виним: народ подлинно испытал на себе руку последних <…> Удивляюсь Царю Алексею, его недальновидности: идет за Никоном, как провинившийся мальчишка за готовящимся его высечь учителем! Вот заслуга никоновской реформы пред престолом и самодержавием! Государство не могло и не должно терпеть над собой в пастырях второго великаго государя, и первый, кто об этом догадался, был сын этого Алексея. Петр Великий заменил патриарха синодом. Может быть мы этого не сделали бы, прямо говорю, ибо патриархи могли существовать; но государственная власть им не надлежит. Я бы этого не сделала…»

«Мы возстановим – продолжала Царица - в нашей великой церкви все, что разрушено в ней в варварския, несправедливыя насильственныя времена, все, что разумеем мы в истинно древней Христовой и апостольской, православной кафолической церковности. Мы безвозвратно на все времена утверждаем право каждому верноподданному слагать персты для крестнаго знамения, как ему угодно, а каждой православной приходской общине употреблять в ея приходском храме тот из обрядов, который ей любезен. За каждой приходской общиной и епархией мы утверждаем право выбрать по сердцу пастыря, полагать на него обязанность наблюдать за исполнением требований, ответы за каждый его шаг, а в случае упорнаго уклонения от обязанностей, удалять или смещать по своим приговорам. Только таких пастырей мы будем знать, как истинных пастырей и подлинных представителей их общин и епархий <…> Тогда-то, гг. сенаторы, нам можно будет управлять народом, Провидением вверенным нам. Народная жизнь в начальных, элементарных ея проявлениях будет расти, цвести и приносить плоды сторицею под святым и животворящим пестунством Самого Христа и Его Церкви, которая тогда будет матерью, и кормилицею и нянькой народа, а пастыри ея — и попечителями, и учителями, и судьями, и отцами. Тогда-то сердечный союз между народом и престолом, союз, указуемый самой натурой вещей, союз между Церковью и государством, Самим Господом заповеданный и благословляемый только в Российской Империи, только между русским православным народом и его царями возможно осуществиться на радость небесам, на удивление миру и на страх нашим врагам “

Царица закончила просто : «Секретарь, пишите: На общей конференции сената и синода 15-го сентября 1763 года определено (есть): тех, кои церкви Божией во всем повинуются (есть), в церковь Божию ходят (есть), отца духовнаго имеют (есть) и все обязанности христианския исполняют, а только двуперстным сложением крестятся (есть), таинства ея не лишать (есть), за раскольников не признавать (есть) и от двойного подушнаго оклада освобождать” (есть)».

Совершенно очевидно, что сам факт этой речи переворачивает все представления о Русской истории последних трех веков, и выставляют Императорский Дом совершенно в ином, по сравнению и с никониянской, и со старообрядческой, и с атеистической, и с масонской историографией. Понятно, что на самом деле уже тогда Императорская власть была даже в своих намерениях – «Кругом измена, и трусость, и обман», как писал потом Царь-Мученик – не самодержавна. Понятно еще и то, как и почему как официальная, так и революционная, литература выставляла Екатерину, действительно Великую, в черном свете, малюя ее бывшие, а часто и не бывшие, человеческие прегрешения.

Очевидно и то, что, несмотря на некоторые, совершенно незначительные перемены, такие как «легализация» Рогожского кладбища, начертания Императрицы выполнены не были. Можно говорить о том, что они натолкнулись на чисто бюрократическое сопротивление. Хотя о каком бюрократическом сопротивлении можно говорить, когда во главе всей бюрократии стоял Светлейший Князь Г.А. Потемкин, сам, кстати, выходец из старообрядческой семьи и потомок первых, еще «аввакумова корени» старообрядцев ? Ну, и, конечно, на сопротивление Синода и архиереев. Да, можно. Но есть вещи гораздо более тревожные. Все Русские Государи – а потом и иные правители - с какого-то исторического момента оказались связаны чем-то ( или кем-то ) иным. И это продолжается по сей день.

Все это свидетельствует о двух вещах. Первое. В России только Самодержавная власть может и должна принимать то, что принято называть судьбоносными решениями. И второе. В России подлинно, до конца Самодержавной власти, которая только и может решить тысячелетние вопросы, до сих пор не было.

Но вернемся собственно к Единоверию. Как официальный институт оно было утверждено 12 марта 1799 г. Императором Павлом, который издает Именной указ о дозволении старообрядцам всех епархий иметь священников, служащим по старым обрядам, но рукоположенным от епархиального архиерея. Фактически это означало узаконение и восстановление в правах всех старообрядцев-поповцев, поскольку «беглые» попы, прием которых, впрочем, противоречит Правилам святых отцов, и так были поставляемы архиереями господствующей Церкви. Заметим, что ранее инок Никодим уже обращался в Синод с прошениями о восстановлении в старообрядчестве трехчинной иерархии, но попытки его успехом не увенчались. В 1799 году московские старообрядцы, прихожане Рогожского кладбища, подали на имя Императора записку с прошением «разрушить преждеположенные клятвы на двоеперстное сложение и другие подобные ему обряды», о том, чтобы служащие в старообрядчестве священники продолжали свое служение, а все совершенные ими таинства были «оставлены в существенной их силе». Все службы, а также освящение храмов и антиминсов следовало совершать по старопечатным книгам. Старообрядцы просили также и разрешения о допущении по желанию причащения старообрядцев в новообрядческих храмах, а новообрядцев – в старообрядческих. Последним пунктом было взаимное непорицание за содержание старых или новых обрядов. На прошении Император Павел начертал всего три слова: «Быть по сему».

Увы, «по сему» не стало. «Правила Единоверия» (утверждены 27 октября 1800 года), составленные на основе «мнения» Митрополита Московского Платона (Левшина), не только не отменяли клятв (они лишь «разрешаются» в случае перехода старообрядцев в Единоверие), но и не давали возможности членам господствующей Церкви использовать старые обряды – для «перечисления в Единоверие» требовалось не менее пяти лет «числиться в расколе». Если единоверцам было дозволено безо всякого ограничения исповедоваться и причащаться в господствующей Церкви, то «общеправославным» в единоверческой – только «в крайней нужде, в смертном случае». Тем самым, хотя формально равночестность старого и нового обряда признавалась, фактически для синодальной бюрократии это было не так. Тем самым Синод, по существу, саботировал повеление Императора, который не успел довести задуманное им до конца, – вскоре он был убит заговорщиками. Такая редакция «Правил Единоверия» действительно на долгие годы оттолкнула старообрядцев от Единоверия ( дескать, это «полицейская ловушка» ), а в среде никониян породило отношение к своим братьям-единоверцам как к «православным второго сорта», «полураскольникам». Все, по сути, повторилось.

Без сомнения, Император Павел рассматривал Единоверие как органическую часть своей программы перемен в «консервативно-революционном» ключе. Без сомнения, Указ о Единоверии рассматривается в одном ряду с Указом о трехдневной барщине, который должен был привести к постепенному, но быстрому изживанию крепостнических отношений в деревне. Без сомнения, Государь оба главных своих дела стремился довести до конца. Однако 12(24) марта 1801 года Император Павел был убит.

При Царе-Мученике Единоверие, как и Старообрядчество, переживает расцвет. В 1909 г. по личной инициативе Государя было осуществлено повторное прославление преподобной княгини-инокини Анны Кашинской, в свое время деканонизированной никониянским духовенством. Это прославление стало подлинным древлеправославным торжеством, в ходе которого вся полнота Русской Церкви молилась древним чином. После него именно Единоверие стало знаменем возрождения Святой Руси, и шло в одном ряду с идеями Земского собора при Государе, с идеями народного представительства по образу Московской Руси. Помешала война и последовавший за ней Февраль.

Засадный полк воеводы Боброка

В любом случае современное Единоверие действительно решительно отличается от Единоверия XIX и даже ХХ века, хотя преемствует в значительной степени все-таки Единоверию начала ХХ в. Трудами выдающихся академических ученых – от Н.Ф. Каптерева (1847 — 1918 ) до нашего современника Б. А Успенского - отношение к древлему русскому благочестию как к чему-то ущербному давно поколеблено. В 1971 г. Поместный Собор Русской Православной Церкви 1971 г. постановил: "1) Утвердить постановление Патриаршего Священного Синода от 23 (10) апреля 1929 г. о признании старых русских обрядов спасительными, как и новые обряды, и равночестными им. 2) Утвердить постановление Патриаршего Священного Синода от 23 (10) апреля 1929 г. об отвержении и вменении яко не бывших порицательных выражений, относящихся к старым обрядам, и в особенности к двуперстию, где бы они ни встречались и кем бы ни изрекались. 3) Утвердить постановление Патриаршего Священного Синода от 23 (10) апреля 1929 г. об упразднении клятв Московского Собора 1656 г. и Большого Московского Собора 1667 г., наложенных ими на старые русские обряды и на придерживающихся их православноверующих христиан, и считать эти клятвы яко не бывшие" (Журнал Московской Патриархии. – 1971. – № 6. – с. 5-7. ) И, хотя официальный доклад об этом на Соборе делал Митрополит Никодим( Ротов), необходимо помнить о решающей роли в этом событии выдающегося архипастыря, архиепископа Питирима (Нечаева, 1926—2003), с 1986 г. Митрополита Волоколамского и Юрьевского, который сам хорошо знал и любил древний чин и крестился двуперстно.

Один из наиболее известных деятелей современного Единоверия профессор А.Г.Дугин говорит об этом так :«Единоверие есть процесс -- процесс внутрицерковной консервативной революции -- не просто назывной, смутной, но конкретной, обрядовой, бытоисповеднической, иеро-исторической, национальной, эсхатологически заостренной. Я убежден, что только в Единоверии как в процессе есть перспективы для оздоровления РПЦ, возможность вернуться на твердую незублемую почву, вне которой наша Церковь обретается с с конца 17-го века <…> Единоверие - это Православие, причем строгое, ортодоксальное, догматически и ритуально наследующее Церковное Христианское Предание. Единоверие есть фактически Старообрядчество, только с одним исключением -- Единоверие признает эффективность передачи таинсвта священства и в МП и является составной частью РПЦ. Признавая историческую и духовную правоту Аввакума и его последователей, Единоверие исповедует несколько иную экклесиологию, не наставиая, в отличие от всех староверческих согласов, на еретической природе пореформенной, никонианской Церкви. Разделя в общих чертах эсхатологические позиции старообрядцев, Единоверие не делает окончательного вывода относительно фатального состояния мира, России и Русской Церкви, утверждая, что все мы можем (или по меньшей мере должны) стараться все исправить (С Божией помощью), защищая Церковь, Православие,Государство … Единоверие есть активный путь по преодолению раскола, но не через компромисс, а через всеобщую, общецерковную, общенациональную метанойю” (http://www.arctogaia.com/faq/savva.htm)

На взгляд автора этих строк существуют два непременных условия следования по такому пути. Первое. Признание безусловной канонической легитимности Русской Православной Церкви Московского Патриархата ( при всех возникающих сегодня вопросах и недоумениях в отношении собственно руководства церковных структур ). И второе. Признание безусловной метафизической, онтологической, литургической и даже бытовой правды «старин». Конечно, на этом пути возможны остановки, компромиссы, паузы и т.д. Главное – «ведать вехи».

Нельзя думать, что на этом пути нет и не будет проблем. Они есть, есть и разногласия. Важнейшим является становление и восстановление почитание святых – хранителей и зижителей и Державы, и Церкви. Здесь приходится констатировать наличие серьезных расхождений. Среди них:

Отказ cтарообрядцев, и части единоверцев от почитания послераскольных русских святых, многие из которых несли и по смерти несут особую миссию за русскую державу – прежде всего преподобногоп. Серафима Саровского и Царственных Мучеников. При том, что в последнее время открывается все больше фактов «криптостарообрядчества» преп. Серафима, его следование старорусскому чину ( все его растиражированные высказывания «против старообрядцев» относятся к безпоповцам). Множество фактов на сей счет было обнародовано на Рождественских чтениях 2011 г. в Храме Христа Спасителя диаконом Максимом Плякиным (см.http://www.evrazia.tv/content/diakon-maksim-plyakin-donikonovskie-osobennosti-vnutrennego-uklada-sarovskoy-pustyni) По версии Б.П.Кутузова, именно «криптостарообрядчество» преп.Серафима послужило причиной разногласий Императора Николая Второго с Синодом и того, что преподобный был прославлен личной волей Государя ( как и преп. Анна Кашинская) (http://religion.ng.ru/dialogue/5_sobor.html )

В старообрядческой ( и отчасти единоверческой) среде почти что хорошим тоном считается не только критиковать общенародное почитание новопрославленной в РПЦ блаженной Матроны Московской, но и даже высмеивать его. Однако, как бы не относиться собственно к почитанию и его формам, оно представляет из себя именно проявление «народного Православия», во многом отличного от «просто христианства», столь пропагандируемого в Церкви «малым народом». Это именно чисто русское явление, явление русского народного духа. Не случайна такая же враждебность к подобным вещам никониянских ревнителей т.н. «просто христианства», того же Кураева, с которым ревнители древлего благочестия столь неожиданно смыкаются.

С другой стороны, можно констатировать, что любые попытки новообрядной канонизации блгв. Царя Иоанна Васильевича Грозного ( уже, кстати, прославленного в числе местночтимых Московских святых в начале XVII в. ) в рамках никониянского обряда трудно осуществимы, если не невозможны, поскольку утрачено само молитвенное общение с этим Царем, общий молитвенный с ним «ритм», если угодно, общее литургическое время. Здесь необходимо уповающее ожидание, помноженное на восстановление исторической правды. Последнее, разумеется, необходимо вне зависимости от того, кто и какого обряда придерживается.

«Расцерковление» современного мира происходит стремительно и, как многи кажется, необратимо. Этому, увы, способствуют многие клирики и архиереи, не только повязанные в масонско-экуменических проектах, но и просто стремящиеся приспособиться к современному миру – во всех его проявлениях, в том числе разделяющие «таинство, догмат и обряд», пытающиеся доказать, будто Церковь безразлична к типу государства или что верность Христу будто бы освобождает от верности государственной и национальной. В этих условиях единоверческие приходы Русской Православной Церкви – это острова Святой Руси, с которых может и должно начаться ее возрождение.

Древлее благочестие в сегодняшнй Русской Церкви почти не заметно. Но на пямять приходит история Куликова поля – так, как она рассказана в летописях и в «Сказании о Мамаевом побоище».

«Сошлись обе силы великие вместе надолго, и покрыли полки поле на десять верст от множества воинов, и была сеча ожесточенная и великая и бой упорный, сотрясение весьма великое; от начала мира не бывало у великих князей русских, как у этого великого князя всея Руси. Когда бились они с шестого часу до девятого, пролилась как дождевая туча кровь обоих — сыновей русских и поганых; пало бесчисленное множество трупов мертвых... смешались и перемешались, каждый ведь своего противника стремился победить».

Ордынцы не подозревали о засадном полке, спрятанном великим князем Дмитрием в Зеленой Дубраве, и это погубило Мамая. Воевода этого полка Димитрий Боброк-Волынский медлил. Еще нужно было выжидать. Преждевременный удар засадного полка мог бы погубить сражение. Князь Владимир Андреевич не мог терпеть и сказал Димитрию у: «Какая польза в стоянии нашем, какой будет у нас успех, кому будем пособлять? Уже наши князья и бояре, все русские сыны жестоко погибают, как трава, клонятся!» И сказал Дмитрий Волынец: «Беда, князь, велика, но еще не пришел наш час» ...Сыны же русские в полку его горько плакали, видя своих друзей, побиваемых погаными, непрестанно стремились они в бой ... Волынец же запрещал им, говоря: «Подождите немного ... будет ваше время» ...Пришел восьмой час, и южный ветер потянул позади ... И закричал Волынец громким голосом: «Князь Владимир, время приспело!» ... Выехали из дубравы зеленой, точно соколы приученные оторвались от золотых колодок, ударили на великие стада журавлиные... И побежал Мамай сам девятый, как серый волк ... Многие же сыны русские гнались вслед Мамаю, но не догнали его: уже кони их утомились, а сами они сильно устали. Руки русских сынов уже устали, не могли убивать... а мечи их и сабли притупились». Почти одновременно с ударом засадного полка перешли в наступление конные и пешие воины полка правой руки и большого полка. Началось отступление ордынцев…«И гнали их до реки Мечи, и там безчисленное множество бежавших погибло…».

Сегодня Русская Церковь, само Православие теснимо со всех сторон. Кажется, что уже нет сил противостоять наглому, агрессивному русофобскому и противохристианскому натиску. Но…

Не окажется ли старообрядное Единоверие, некогда промыслительно созданное Русскими Императорами, вот этим самым засадным полком воеводы Боброка ?

Cегодня, безусловно, необходимо не только воссоединение старообрядцев с Церковью, но и еще более неоходим «обратный процесс» - «старообрядная прививка» Русской Православной Церкви, если угодно, «контрреформа», но не жесткая, не «через колено», какой была реформа Никона, а постепенная и добровольная – кто хочет остаться при «новинах», пусть остается. Никакого взаимного зазирания и предпочтения быть не должно.

При этом необходимо помнить: полное восстановлении Русской Церкви, подлинное Торжество Православия возможно только с полным восстановлением исторической Русской государственности, Самодержавной монархии. Нравится это кому-то или не нравится, но Церковь и Царство суть одно.

В 1920 году духовник Царской Семьи архиепископ Феофан Полтавский говорил о ему «сказанном от старцев» : В России будет восстановлена монархия, самодержавная власть. Господь предызбрал будущего Царя. Это будет человек пламенной веры, гениального ума и железной воли. Он прежде всего наведет порядок в Церкви Православной, удалив всех неистинных, еретичествующих и теплохладных архиереев. И многие, очень многие, за малыми исключениями, почти все будут устранены, а новые, истинные, непоколебимые архиереи станут на их место... Произойдет то, чего никто не ожидает. Россия воскреснет из мертвых, и весь мир удивится».

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой