Авторский блог Евгений Волобуев 23:38 2 марта 2018

Про разглядывание фотографий на флоте и сайте Завтра

Зарисовка на выходные. И дружеское предостережение Александру Перемог, определяющему правдивость блогеров на сайте Завтра по их фотографиям, которые, вдобавок, могут быть и не их.
8

Жизнь подводника наверняка весьма схожа с жизнью космонавта, отправившегося в межзвездное путешествие. С человеком, оторванным от обычной жизни, длительное время находящимся в замкнутом пространстве, могут происходить странные вещи.

Это становилось особенно очевидным, когда мне удавалось вырваться в редкий отпуск. Было очень трудно вернуться в прежнюю жизнь, стать обычным человеком среди обычных людей. Хотя я отходил множество автономок, меня ни разу не взяли ни на послеавтономочный отдых, ни на реабилитацию, ни на обязательную последующую переподготовку. Кто-то отправлялся вместо меня пить лимонад и есть мороженное на тех реабилитациях и переподготовках, а я уходил опять в море. Я был нужен флоту постоянно.

Поэтому я выработал свою собственную процедуру реабилитации.

Получив в руки отпускной билет, сразу же отправлялся в Москву. Старался прилететь туда поздним вечером, чтобы всю ночь бродить по городу, привыкая потихоньку к городскому гулу. Утром, на рассвете, выходил на Красную площадь, смотрел, как какие-то молодые ребята в комбинезонах моют мавзолей, думал о Родине. Потом шел на Савеловский вокзал и становился там против многотысячного потока людей, выбрасываемых утренними электричками. Многие из них были не рады внезапной помехе и проявляли недовольство в крепких выражениях, а то и в пинках и тычках. Но я терпел, потому что мне позарез надо было убедиться, что род людской не исчез с Земли, пока меня на ней не было.

Когда я переставал шарахаться от незнакомых людей, от автомобилей и трамваев, когда достаточно привыкал к людям и их странному образу жизни, тогда я отправлялся домой.

Но один раз у меня в Москве были и другие цели: навестить сестру, гостившую у подруги в Щелково, и навестить свой экипаж, проходивший очередное обучение в Обнинске. И вот, после Красной площади и Савеловского вокзала поехал к сестре и ее подруге. Подруга работала связисткой в Центре подготовки космонавтов и жила вместе с другими связистками в общежитии при этом центре.

Ну и устроились эти космонавты! Какой же там был цветник!

У меня, то ли оттого, что отвык видеть девушек, то ли от вспыхнувшей зависти к космонавтам, резко поднялась температура. Позвали местного военврача. Он заявил: «Это кондрашка. Ничего инфекционного, больной переволновался, ему требуется покой и уход»

И я неделю провалялся в том женском общежитии.

Сестра уехала, но меня выхаживало все общежитие. Кто-нибудь из связисток обязательно был рядом. Они были весьма ответственными и раз пообещали врачу, что присмотрят за мной, то смотрели. В общежитии был нормальный воинский порядок, высочайший моральный уровень, и, одновременно, какая-то простота, веселость.

Наверное, дело было в увлекательнейшей работе связисток. Они ведь всегда приходили с дежурств радостными, хоть и предельно вымотанными, и с восторгом рассказывали, о чем говорили с космонавтами на орбите.

Чаще всего за мной ухаживала связистка по имени Тамара. Она и поехала провожать меня потом, когда я поднялся, в Обнинск. И вручила там свою фотографию.

И я не только сохранил фотографию малознакомой девушки, но и прикрепил это фото у себя в каюте над койкой, отправившись в очередную автономку. И был очень доволен собой. Как же, наконец и у меня появилась фотография девушки над койкой!

Сколько раз я рассматривал ту фотографию перед сном, точно не скажу. Может двадцать, а может тридцать, по полминуты, не больше. И, конечно, видел ее, когда просыпался. Но к концу автономки я уже не мог думать ни о ком и ни о чем, кроме как о Тамаре.

И через два часа после того, как лодка пришвартовалась в базе, я уже сидел в самолете, летящем в Москву. В Шереметьево сел в такси и погнал в Щелково. Когда пробегал проходную общежития, не насторожился, что вахтерша, знавшая меня и совсем недавно неплохо относившаяся, попыталась вдруг меня остановить. Она страшно разволновалась и стала кричать мне, будто абсолютно незнакомому ей субъекту, что мне сюда не положено, что здесь исключительно режимный объект! Это мне-то, совсем недавно считавшимся здесь родным?! Не вникая в этот крик, метнулся на второй этаж, дернул за ручку знакомой двери – заперто.

Пока я лежал больной в этом общежитии, выучил наизусть график жизни девушек. Сейчас, по моим расчетам, Тамара должна была отдыхать, набираясь сил перед очередным нелегким дежурством. И вдруг заперто?!

В конце коридора показалась запыхавшаяся вахтерша. «Если она ухватит меня, начнутся разборки и отложится долгожданная встреча с Тамарой» – испугался я.

И как-то слишком легко выдавил дверь в комнату. Сам до сих пор удивляюсь, как меня вновь не хватила кондрашка. Тамара лежала в кровати, укрытая одеялом до подбородка, а рядом с ней сидел на кровати какой-то мужичок.

Не правда ли, ужас, какая изменщица? Дала мне фотографию, а сама…

Тамара, встретившись со мной глазами, покраснела и как-то медленно натянула серое солдатское одеяло на голову.

Мужичок встал, гордо вздернул подбородок и спокойно, вежливо представился, протянув мне руку:

– Степан. А Вы, наверное, Женя?

А чего мне какой-то Степан? Я же стремился к Тамаре. И я попытался пройти, к Тамаре мимо Степана.

Но не тут-то было. Степан стал загораживать собой Тамару. Тогда я попытался выставить Степана за выломанную дверь. Но в дверях показалась вахтерша. Толкать Степана надо было через должностное лицо, да еще и женщину, чего я, такой воспитанный и законопослушный, никак не мог сделать.

И я швырнул Степана через всю комнату в открытое окно. Кинул от двери, до окна было метров шесть, но Степан пролетел в проем чисто, не задев довольно высокий подоконник.

Вот до каких убийственных страстей могут довести фотографии, взятые с собой в поход моряками или в полет космонавтами!

Вахтерша стала кричать: «Убийца! Бандит!». На этот крик из других комнат выскочили в коридор девушки, обрадовались, увидев меня, стали вешаться мне на шею, тормошить и спрашивать: как, что и почему?

Кто-то сбегал на улицу и вернулся с радостным известием, что Степан жив.

Еще бы! Что это был бы за космонавт, если бы не мог летать со второго этажа? Подготовка космонавтов у нас была что надо.

Трое суток я ходил потом смурной по Москве, пытаясь понять, что произошло. Получалось, что сам кругом глуп. Ничего мне Тамара не обещала. Да и не могла обещать, потому что ничего у меня с ней не было – ни поцелуев, ни любовных бесед. Одни иллюзии. Свою страсть я выдумал, живя под толщей воды, глядя на фотографию Тамары.

Но легче от пришедшего понимания, как и от появившейся досады на себя, мне не стало. В груди горел болью какой-то сгусток, образовавшийся там, когда я увидел Степана и Тамару. Из-за этого сгустка и боли в нем, жить было невыносимо и невозможно.

И тогда я представил себе, что залез рукой себе в грудь, раздвинув ребра, ухватил этот сгусток, вытащил его и выбросил. Все это для меня было настолько реально, что я не сомневался: это произошло на самом деле.

Боль в груди сразу исчезла, голова прояснилась, стало легче дышать. И я поехал свободным человеком обратно на лодку – извиняться за побег.

А Степан женился на Тамаре. Или, скорее, Тамара женила его на себе.

Будьте осторожнее, разглядывая фотографии.

Комментарии Написать свой комментарий
3 марта 2018 в 05:27

Спасибо, Евгений! Получил истинное удовольствие, прочитав Ваш замечательный рассказ. И язык хорош, и приятно было в некоторых деталях сюжета узнать себя, пережившего похожую сцену при моем внезапном появлении перед закрытой дверью коммунальной квартиры женщины, с которой познакомился незадолго до этого в вагоне поезда Ивдель - Обь.

И я как-то написал А.Перемогу (через Дж. Тедеева) что-то шутливое, вроде того, что на его лице я увидел бороду, а самого лица и не приметил.

Рассказы Ваши явно превосходят Ваши ученые труды по исчезнувшему капитализму. Без обид.

3 марта 2018 в 10:50

Именно так, рассматривая фотографию Никсона, Евгений взял и выбросил капитализм в окно мирового развития. Без сомнений.

3 марта 2018 в 11:49

О жизни подводников знаю понаслышке. Мой однокашник по Нахимовскому училищу, Джим Патерсон (негритёнок из фильма "Цирк"), служил штурманом на подлодках на ЧФ. Уж как он костерил эту подводную жизнь! Костерил , костерил и уехал в США. Это ещё при том, что черноморцы в автономки не ходили.
А с автономщиками познакомился, читая Покровского. Кошмар!!! Это не жизнь!
Рассказ хорош, но у Покровского озорнее. Успехов и удач.

3 марта 2018 в 12:22

Заметьте, что это не я первым начал поднимать здесь вопрос про факт гибели капитализма. О чем это говорит? Что почти все блогеры на сайте Завтра, как и почти все люди в мире, ни о чем другом уже и думать не могут.
Нельзя стало людям нормально ни родиться, ни жениться, ни освоить космос, не освоив факт гибели капитализма, не покончив с фглонизмом, не войдя в коммунизм, направлением УЖЕ выпускаемых денег в бюджет РФ.

3 марта 2018 в 12:27

Александр
Брыксенков
Сегодня в 11:49
Рассказ хорош, но у Покровского озорнее.
=================================================================
72-х метровый Александр Покровский прибыл служить на лодку в солидном возрасте и в крупном звании, после длительной береговой службы. И так и не смог прикипеть душой к лодкам, к флоту, хотя и очень хотел и пытался.
И дело было не в том, что он пришел именно на лодку, дело было в этом солидном возрасте. То же самое произошло бы, если бы он, вместо лодки, подался в балерины.
Время становления подводника – шесть, минимум, пять лет. А считая и время обучения в училище – минимум 10 лет. (Адмирал А. Г. Головко говорил, что стал моряком за 13 лет. Так это же – Головко! Так, как работали над собой советские моряки тех времен, мало кто может работать в наше время.) При этом подводник должен делать по две автономки в год. Что только мы ни делали, чтобы сократить это время, – все было бесполезно. Слишком важен опыт, который приходит со временем.
И все, понимая это, прощают многое лейтенантам и старшим лейтенантам.
Но Покровский пришел на лодку не лейтенантом. Год-два все помнили, что он «молодой», хоть и старый. Но потом его ошибки, простительные для лейтенанта, но не для капитана третьего ранга, стали вызывать раздражение. Сложилось устойчивое отрицательное отношение к нему, как к опасному типу, которое не прошло, когда он и встал уже на ноги.
И у Покровского выработалась защитная реакция: все вокруг него болваны, всегда всё по-глупому решающие за него, а он, то ли офицер и защитник Родины, то ли в плену у этих болванов. Чего же ради них, болванов, упираться?
Всмотритесь, например, в случай отравления Покровским экипажа подводной лодки углекислым газом.
Из-за того, что людей на борту было больше, чем положено по штату, кислородные установки, находящиеся в заведовании Покровского, не обеспечили должный состав воздуха в лодке. И Покровский скрыл это от экипажа.
Если бы он не был лентяем, то перед выходом в море принес бы на лодку пару переносных регенерационных установок.
Если бы он не был трусом, то не просто сказал бы командиру, что он, как химик, не может обеспечить поход с таким большим экипажем. Он кричал бы о предстоящей трагедии на всех совещаниях и разборах и писал бы об этом во всех вахтенных журналах. Ведь кто только не проверяет лодку перед выходом в море. Но он официально доложил проверяющим, что готов к выходу. Официально сделал соответствующие записи и подписи об этой готовности. Очевидно же, боялся получить нагоняй.
Если бы он был профессионалом, то не подкручивал бы гайки на приборах, а докладывал бы то, что есть, чем бы это ему не грозило. И все было бы у него в порядке. Его бы уважали, к нему бы прислушивались. Самый болванистый подводник нашел бы удовлетворительный выход из того, что там у них случилось. Хотя бы, созданием особого режима вентиляции лодки. Продували бы ее по три раза на день.
Это же как надо было Покровскому боятся своих начальников, чтобы идти на подрыв своего здоровья, спасаясь от их гнева? И как надо было ему ненавидеть своих товарищей, чтобы травить их, пусть отравляясь и самому?
Или он всю ту автономку отсидел в противогазе?

3 марта 2018 в 12:42

Александр
Брыксенков
Сегодня в 11:49
О жизни подводников знаю понаслышке. Мой однокашник по Нахимовскому училищу, Джим Патерсон (негритёнок из фильма "Цирк"), служил штурманом на подлодках на ЧФ. Уж как он костерил эту подводную жизнь! Костерил , костерил и уехал в США. Это ещё при том, что черноморцы в автономки не ходили.
А с автономщиками познакомился, читая Покровского. Кошмар!!! Это не жизнь!
================================================
Не знаю, что там было у негритенка, но мои матросы, когда демобилизовывались, плакали, что уходят, что не могнут остаться. Штатов мичманов не хватало. И я плакал вместе с ними.

3 марта 2018 в 13:52

В бюджетном освоении УЖЕ выпускаемых денег.