Сообщество «Круг чтения» 13:01 18 января 2018

Пример Чувства России на все времена

  От очень личного – к общественному
9

 

Сегодня, 18 января 2018 года, четверг. А 50 лет тому назад этот день также выпал на четверг.  Убедился в этом,  достав из архивной папки  газету,  отпечатанную 18 января 1968 года.  Украинская «комсомолка», выходившая тогда в Киеве на русском языке, имела собственное имя «Комсомольское знамя». Тот номер издания, уже ветхий, с желтизной, то календарное число и день недели имеют для меня особое значение: я впервые увидел своё имя, набранное типографским шрифтом под художественным произведением. Неописуемое ощущение. Нынешние авторы, начинающие свою творческую деятельность с электронных изданий, не переживают ничего подобного. Для полноты ощущений нужна бумага, пахнущая типографской краской, - в пальцах и перед глазами. И ожидание этого момента. А ждать появления на свет даже сразу одобренных в редакциях материалов приходилось долго, нередко месяцами: издания были наперечёт,  редакторский надзор отличался строгостью.

Хотя сочинять я начал лет с 12-и, портя школьные тетрадки ужасными, неумело подражательными стихами и прозой,  мне доставало ума не смешить редакции своими рассылками. И вдруг, уже будучи молодым человеком,  нашёл одну из последних новеллок подходящей для попытки выйти с ней на читателя.   Притом, не стал искать «слабого места», вроде районного листка. Эх, была – не была! Уж если суждено прослыть графоманом, то сразу – в республиканском масштабе.  Вообще-то ( на чистоту, между нами) я в себе не сомневался, но не был уверен в достаточной зрелости выбранного для пробы произведения.  Однако отправил его почтой в известное молодёжное издание   Мати Городомъ Рускыхъ (столица УССР). Ответ пришёл нескоро, когда уже  и не ждалось: «Публикуем».

…Потом будут десятки, сотни, наконец тысяча и больше публикаций в периодике,  отдельные книги, но   ни одна печатная новинка, помеченная моим именем, уже  не поднимет во мне такую эмоциональную волну, как первый опубликованный рассказ «Что в имени тебе моём?».  Я сейчас  возвращаюсь к нему не  только по причине своего личного литературного юбилея.  В наше время  приобрёл дополнительное значение  духовный портрет  девушки из рассказа.  Это  реальное лицо. Шарлотта,   француженка по отцу и русская по  рано умершей матери, жила во Франции в позапрошлом веке. Воспитанная  в западных традициях, получившая (редчайший для особ её пола случай) техническое образование в Париже,  явила пример  необычного, единственного в своём роде служения русской культуре.  Сегодня, когда миллионы наших соотечественников,  покидая Россию на ПМЖ вне её пределах, уже в первом поколении  забывают родной язык, пример Шарлотты  - это яркая  звезда бессмертной русской души во мраке иноземщины.

О ней, о Шарлотте Дантес-Гончаровой, я вновь хочу рассказать в юбилей своей первой публикации, посвящённой ей в самом начале моего литературного творчества.

Итак, вариант того рассказа:

 

БЫЛЬ О ШАРЛОТТЕ ДАНТЕС

 В особняке сенатора Империи барона Шарля Геккерена-Дантеса, что на улице Сен Жорж, необычная тишина. Не подъез­жают к парадному крыльцу экипажи с политическими и литератур­ными знаменитостями, не сияют окна гостиной огнями свечей, не гремит рояль. Сегодня семейный обед.

Урочное время возвестили гулким боем настенные часы в футляре тёмного дерева, похожем на гроб. С последним ударом вышли к столу одетые соответственно случаю домочадцы и птен­цы отчего гнезда: замужние дочери, сопровождаемые их "половина­ми" - директором почт и генералом. Расселись чинно, будто на министерском приёме. На торце стола под поясным, в золочёной раме портретом маленького племянника большого дяди восседал хозяин дома - атлетически сложенный седовласый кра­савец лет пятидесяти. Справа от него утопала в пене крахма­льных юбок его "правая рука" по дому - незамужняя сестра Адель. Слева томился от вынужденной неподвижности вертлявый подросток - сын, похожий на отца, его любимчик и единствен­ный наследник. Дальше по столу размещались друг против дру­га директорша и генеральша, директор и генерал. Стул на кон­це стола оставался незанятым.

- Почему нет Шарлотты? - спросил Дантес, ни на кого не глядя.

Адель выразительно вздохнула. Барон, в совершенстве изучивший язык вздохов своей сестры, понял: "Что я могу по­делать, если даже ты бессилен?"

- Так приведите её кто-нибудь, - сказал Дантес, с тру­дом сдерживая раздражение, и когда Адель поднялась из-за стола, возмущённо шурша юбками, кинул ей вдогонку. - Пусть не переодевается.

Он знал, почему нет дочери. Несколько минут тому назад, выйдя из кабинета, он столкнулся с ней в прихожей. Шарлотта резко посторонилась, вжалась в стену, но не испуганно, а брезгливо. Вот уже два года она избегает его, на вопросы от­ца отвечает неохотно, односложными "да" и "нет". Вообще, странности её множатся, некоторые из них начинают пугать. В то время как её сверстницы, девушки их круга, увлекаются бала­ми, амурной игрой, мечтают о замужестве, Шарлотта всё глуб­же зарывается в книги. Ей мало иностранных языков, беллетри­стики, музыки. Её любовью стали точные науки: математика, физика, химия. А это уже плохой тон, тема для пересудов. И совсем скандально желание дочери пройти весь курс Политехни­ческой школы. Где это видано? Женщина и EcoLe PoLytechnique! Дантес обеспокоен /не за дочь - за себя, сенатора, жизнь и карьера которого у всех на виду/. Но еще больше пугает баро­на тяга дочери ко всему русскому. В этом он видит что-то не­умолимое, роковое, как будто в образе дочери сама Месть встаёт в белом саване из белых русских снегов... Нет, лучше не думать. Но разве можно не думать, когда в дрожащих пальцах катается пуля из хлебного мякиша, а за столом молчаливое ожидание. Так замирает толпа перед казнью...

 

Как могло случиться, что здесь, в сердце Франции, в Па­риже, во французской семье, выросла русофилка? Она говорит, читает и пишет по-русски лучше многих русских, всех этих Ра­зумовских и Демидовых. Кто ее учитель? Ведь жена барона, Екатерина, родная сестра Натальи Николаевны Пушкиной, умерла, когда до­чери было три года от роду. Неужели из немыслимой дали, из загробно­го мира, Шарлотта слышит ненавистный ему, Дантесу, звонкий голос того, чьё имя он старается не произносить даже мыслен­но? Дантес встряхивает головой, будто пытается избавиться от наваждения, но встреча с дочерью в прихожей не идёт из головы.  Вот она замедляет шаг, вжимается в стену. На ней строго­го покроя чёрное платье с высоким воротником. "Переоденься, -говорит он ей. - Не шокируй гостей и Адель".—"Нет, - отвеча­ет она шёпотом, твёрдо, - сегодня ни за что". Дантес удивлён непокорностью дочери: "Тогда не выходи к столу".  С этими словами он следует дальше, но вдруг до него доходит  смысл сказанного Шарлоттой. Она сказала "сегодня ни за что". Сегодня 29 января в России. Она надела траур по... нему. Вот он, второй ответ­ный выстрел проклятого свояка. Прямо в сердце кавалергарду, то бишь сенатору. Через двадцать лет.

Адель возвратилась с племянницей, похожей в своем наря­де на тень из царства Аида. На тонком нервном лице Шарлоты отчуждение.

В молчании начинается обед. Лишь позванивает столовое серебро и фарфор, да слышится шелестящее "пожалуйста, "мер­си", когда обедающие передают друг другу блюда. Но посте­пенно изысканная пища, дорогое вино развязывают языки. Как и водилось в доме сенатора, разговор начался с политики. С грохотом покатились по столу круглые и веские, словно биль­ярдные шары, слова: Франция, Пруссия, Австрия, Альбион, наконец Россия. А коль назвали Россию, не преминули при­стегнуть к ней Азию, татар, отсталость, бескультурье.

- В самом деле, кто из вас читал русский роман? Да и существуют ли русские романы вообще? - простодушно вопрошал директор почт, округляя глаза.

- Полно вам, - отозвался генерал. - Медведи книг не пишут. Ха-ха-ха!

Замужние дамы - блондинки с начёсами a la vierge, одинаково заулыбались; Адель, не изменяя постного выражения лица, согласно кивнула. Сын, долговязый (в отца), с невинными глазами, налил под шумок в рюмку сестры-генеральши острого соуса.

И тут раздался гневный голос Шарлотты:

- Что вы знаете, господа, о русской литературе?!

Только что весь её облик выражал глубокую меланхолию, а через минуту тёмные глаза заблестели сухим, яростным блеском. Откинувшись на спинку стула, прямая, востор­женная, она стала читать по памяти отрывки из русских романов, декламировала странные и прекрасные стихи, путая французские и русские слова, называла мало кому известные здесь имена - Жуковский, Карамзин, Тургенев, Лермонтов и... Пуш­кин... Пушкин... Пушкин...

Дантес морщился, будто у него разболелась печень. На­конец Шарлотта произнесла слово "невежды", адресуя его си­дящим за столом и внимающим ей со скептическими улыбками, растерянно и завороженно. Это было уж слишком. Дантес хлоп­нул ладонью по столу - зазвенели пустые бокалы.

- Довольно!

Дочь бросила на него дикий, враждебный взгляд.

- А ты... Ты убийца! - произнесла с расстановкой по-русски. Обедавшие переглянулись. Никто не понял. Только отец знал это слово, ему часто приходилось слышать его в первые годы после высылки из России.

Странное дело, гнева Дантес не почувствовал. Лишь запозда­ло подумал, что ему следовало бы вскочить, опрокинув стул, согнуть дочь громовым окриком, уничтожить убийственными словами. Но сильные ноги моложавого сенатора на сей раз ему не повиновались, а нужные слова на ум не шли.

- Но ведь тогда... он бы… меня. А я стал сена­тором.

Выдавив из себя эти слова, Дантес спохватился, что по его ответу реплика дочери будет за столом понята, но было поздно.

- Да, - с сарказмом отозвалась дочь, - бедная Франция!

И стремительно вышла из залы.

"Домашний врач прав, - думал Дантес, уставившись в пустые тарелки, не замечая сочувственных: взглядов. - Шар­лотта плохо кончит. Она душевно больна. Неизлечимо. Неужели Пушкин выстрелил в третий раз и его пуля попала в цель?"

Дантес заблуждался. Уж если верить в Рок, это его пуля - пуля из пистолета кавалергарда, - поразив поэта, ри­кошетом попала в дочь. В одном лице совместились убийца великого поэта и дето­убийца.

 

У двери своей комнаты Шарлотта достала из корсета ключ. Никто не смел заглядывать сюда. Правда, тетка Адель как-то сунула нос в комнату племянницы и, хотя "визит" ее длился одно мгновение, все-таки успела высмотреть кое-что и доложи­ла брату, что комната Шарлотты превращена в... молельню.

Девушка захлопнула за собой дверь. Щёлкнул замок. Какой же необычной показалась бы девичья комната чужому глазу! Ок­на завешены плотными шторами. Полумрак. За тяжелой зана­веской прячется узкая кровать. Остальное пространство ком­наты голо. Лишь у восточной стены высится то ли аналой, то ли просто высокий столик с покатым верхом, да темнеют по сте­нам прямоугольники портретов. Так в богатых домах обставля­лись молельни. Адель была права.

Девушка подходит к аналою, зажигает свечи в серебряном шандале. Странный вид принимает молельня. На белёных стенах - картины, где неизменно присутствует Пушкин - подросток, юноша, зрелый мужчина. Большой портрет поэта /копия с известной работы Ореста Кипренского/ висит над аналоем, где обычно помещают распятие католики. На крышке аналоя вместо библии - том сочинений Пушкина в богатом, /сафьян и золото/ переплёте. Шарлота становится на колени. Пламя свечей колеблется, отчего изображение поэта оживает. Он улыбается грустной, еле заметной улыбкой, задумчиво глядя мимо Шарлотты, скре­стив руки на груди. Он никогда не взглянет на неё. Он её не знает. Ведь она родилась через три года после его гибели.

Сенатор недалёк от истины: она явственно слышит звонкий голос первого поэта России. Однако чувство её иного свойства: Шарлотта давно поняла, что любит в Пушкине не только его стихи, но и человека... Ни для кого больше не останется места в её сердце. Эта загробная любовь, бесплодная, без взаимности, сде­лает девушку замкнутой и неуравновешенной. К тому же к мукам не­утолённого чувства постоянно будет примешиваться невыносимое сознание вины - Шарлотта носила имя убийцы.

Молитва бедной девушки импровизирована и возносится не к небу, а к тому, кто даровал ей неизмеримо больше, чем далекий от неё Бог. Слова любви, отчаяния и гнева в этой молитве. Фантазия её реальна, как боль.

...На взгорке под тремя соснами она собирает бледные северные цветы. И видит: внизу по пыльной дороге спешит мо­лодой человек. На смуглом лице белозубая улыбка, ворот рубахи расстегнут. "Э-э-э-й!"-приветливо машет он широкополой шля­пой. "Куда же вы, Пушкин? Постойте!" - хочет крикнуть вслед ему Шарлотта, но она знает: никто и ничто его уже не остановит. Сердце поэта в Тригорском, куда недавно приехала краса­вица Анна и где вновь и вновь переживает он чудное мгновенье. Что же, она умеет терпеливо ждать. К вечеру он будет возвращаться домой, в Михайловское, усталый, грустный, очаро­ванный и разочарованный. Вдруг из-за сосен появляется Дантес. Медленно и неотвратимо поднимает руку. Выстрел...

Тяжелый том, упавший с аналоя, возвращает Шарлотту к действительности. Дрожа от пережитого волнения, она поднима­ет с пола книгу, раскрывает её наугад:

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувший в берег дальний,

Как звук ночной в лесу глухом.

………………………………….

Но в день печали, в тишине,

Произнеси его, тоскуя,

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я.

 

Слеза капает на страницу. Шарлотта закрывает лицо руками, шепчет:

- Есть в мире сердце, где живёшь ты.

 

Как несправедливо, что родственные натуры зачастую рас­сеяны во времени. Тоскуя, они инстинктивно ищут друг друга по смутно представляемому образу, мечутся в человеческом море, да так и не находят. Чем же то­гда измерить муки того, кто гонится за зримым об­разом давно умершего, сознавая, что не встретить его уже ни через год, ни через десятилетие, хоть обойди весь мир; кто не может рассудком заглушить крик сердца и продолжает любить без на­грады, с упорством фанатика?

 

Шарлотта Дантес ушла из жизни в доме для душевнобольных 30 июня 1888 года, оставив нам пример любви необычной,  какой и быть не может, но к которой стремилась душа поэта.

 

С. Сокуров,

1968-2018,

Львов-Москва.

 

 

 

 

 

 

Cообщество
«Круг чтения»
4 1 15 856
Cообщество
«Круг чтения»
21 1 19 702
2 августа 2018
Cообщество
«Круг чтения»
6 0 21 912
Комментарии Написать свой комментарий
18 января 2018 в 13:37

Как просто и... потрясающе, Вы написали, да ещё в двадцать четыре года! Почаще выходите к нам, читателям, с Вашими рассказами.

18 января 2018 в 15:20

Первый вариант этого рассказа, ув. Андрей, я написал в свои 27 лет, тогда впервые и опубликовал. А то, что Вы прочли, уже подправленная версия, также увидевшая ссвет. А вообще, самые ранние из опубликованных моих рассказов помечены в черновиках 1959 и 1962 гг, когда мне было 19-22 г.
Занижая мой возраст, Вы делаете мне комплимент. Спасибо.
Благодарю и за "ПЛЮСИК". Очень кстати. Сейчас набегут профессиональные "минусисты", которые делают оценку моим сочинениям не читая.

18 января 2018 в 16:43

Сергей Анатольевич,
Вы, в рассказе упомянули Демидова, в негативном свете. Для нас уральцев, это знаковая фигура - почти все города и поселки были организованны Димидовами. ходит легенда, что за два года Никита Димидов, собрав всю доступную информацию, начал строительство двухсот предприятий. Без хороших дорог, на лошадях. Некоторые заводы работают до сих пор, в Нижнем Тагиле организовали, единственный в мире, металлургический завод-музей, почти везде сохранились заводские пруды. Они стали украшением городов и зоной отдыха.
Евгений Фодоров, в своей замечательной книге "Каменный пояс", написал, что род Демидовых, потерял свою харизму, и потомки прожигали свою жизнь и состояние в Париже. Но это роман, а как было на самом деле, мы наверное не узнаем.
А любом случае, даже на примере железного Димидова, самого знакового предпринимателя, мы убедились, что наследники всегда превращаются в желеподобные существа, награжденные ещё и кровосмесительными заболеваниями. Раньше, как у Демидовых, это происходило на пятом, шестом поколении, сегодня уже на втором, третьем.
Вот почему многие предприниматели, приветствуют возврат к социализму, а не строгий приказ Путина об активах, что лежат в офшорах.

18 января 2018 в 19:30

,Уважаемый Андрей, согласен с Вашим (впрочем, господствующим, объективным) мнением о вырождении родов промышленников в связи с тем, что в каждом новом поколении всё меньше оставалось трудовиков, всё большую роль играли наследственные капиталы. Что до упомянутых здесь Демидовых, а разве герои рассказа судят о тех, кто на Урале продолжал дело отцорв? Судили о прожигателях миллионов в Париже, в злачных местах.
Но не согласен о ВОЗВРАТЕ к социализму. Разве у нас был социализм? У нас был государственный капитализм чистой воды, на социалку выделяли то, что оставалось от прожорливой компартхозноменклатуры и её холопьей обслуги, от ВПК, пр. Вот Грудинин, надежда ностальгирующих сторонников социализма по советски, является откровенным, убеждённым сторонником шведской модели социализма.
Спасибо за внимание.

18 января 2018 в 18:38

Замечательная памятная дата, Сергей Анатольевич! С удовольствием Вас поздравляю!
И рассказ прекраснейший, глубоко погружает в атмосферу семьи Шарлотты Дантес, душевного мира героини рассказа, шторма переживаемых ею чувств.
Создаётся полное ощущение присутствия в событиях повествования. Это несомненная заслуга авторского таланта! Спасибо!

18 января 2018 в 19:34

Дорогая Татьяна, Вы единстивенная, кто поздравил меня с лит. юбилеем. Но, как говорят оптимисты, ещё не вечер...
Спасибо за душевную щедрость.

19 января 2018 в 19:54

Первое что хотел сделать поздравить с литературным юбилеем, уважаемый Сергей Анатольевич! Слог чисто Ваш увлекательный и завораживающий. Читая все эти вещи как оказываешься среди персонажей и в том времени и ситуации, видишь облики людей их телесные и психологические портреты. Это такая детальная образность и точность портрета и события, печать времени и его дух все это окунает читателя в атмосферу тех далеких событий. А также, как мне видится, в этом во всем глубокая любовь Автора к предмету и образу повествования, это я вам всем скажу чисто божественный дар. И пишу я это не из лести, нет мне в этом никакого резона, просто слова идут сами. Завистники пусть минусуют, но это только из большой глупости.
но где-то эта история,... а опять Индия, ну вот опять пишу... Ну пусть это будет подарок к юбилею, придумал я такое оправдание.
Жила одна девушка, ее звали Мирабаи, она родилась в царском роде раджпутов и жизнь ее проходила в диком и кровавом индийском средневековье с жесткими обычаями и дикими нравами, но ее единственным Возлюбленным был ни кто иной как Сам Шри Кришна. Ее хотели убить за то, что она не совершила обряд Сати (не вошла добровольно в погребальный костер своего мирского мужа), она считала своим единственным Супругом Шри Кришну Бхагавана. Теперь эту Святую девушку, рано ставшей вдовой в своей мирской жизни рисуют на картинах в храмах с тумбурой (музыкальным инструментом) в руке и в белом одеянии вдовицы. В глазах ее с поволокой, читается неземное блаженство и она поет своему единственному Возлюбленному Божеству сладкие песни чистой ничем не обусловленной любви.
Я был в ее именном маленьком храме там, где она совершала свое молитвенное пение. Там под алтарем самодельный маленький фонтанчик. Вот.
Остается напоследок пожелать Счастья всем и удачи в добрых делах! Доброго настроения и успехов во всем хорошем
Слово Бог, происходит от слова "Бхагаван" то есть обладающий всеми достояниями.
Слово хорошо, происходит от слова "харша" то есть просто "улыбка",

20 января 2018 в 06:58

Согласен, Павел:% о чём бы не писал, всё было, и не единожды. Нам остаётся отмечать оттенки...
Спасибо за внимание и оценку.
ССЪ

19 января 2018 в 19:58

Подружка! Одна у меня забота — ждать Его у ворот.

Сладостный образ душе моей дороже мирских забот.

Который день на дорогу гляжу — когда же Смуглый придет?

Возлюбленный — корень жизни моей, слабой души оплот.

Пусть говорит о Мире, как о безумной, народ.

Подружка! Одна у меня забота — ждать Его у ворот.