Авторский блог Екатерина Глушик 00:00 26 сентября 2012

ОБОЯНЬ РОССИИ

<p><img src="/media/uploads/39/ob3_thumbnail.jpg" /></p><p>Есть в России населённые пункты, сами названия которых греют душу. Калач. Или Обоянь. Найдя это название на карте России, решила поехать туда. Обоянь… Старинный городок в русской глубинке, в шестистах километрах от Москвы. 13 тысяч население. Как сейчас живут там люди?</p>
1

Есть в России населённые пункты, сами названия которых греют душу. Калач. Или Обоянь. Найдя это название на карте России, решила поехать туда. Обоянь… Старинный городок в русской глубинке, в шестистах километрах от Москвы. 13 тысяч население. Как сейчас живут там люди? Если и мегаполисы не удержали свои предприятия, их раздавил каток реформ, то как эти населённые пункты выживают? Где работает народ? Ведь закрытие даже одного предприятия в таких городках грозит массовой безработицей. Сохранилось ли в хищнических условиях рынка очарование провинции с её неспешностью, гостеприимством, обескураживающей наивностью, гордостью за свой уголок?

До Курска — на поезде. Прибываем в 6 утра. Красивейший железнодорожный вокзал: уют, величественность и достоинство сталинской архитектуры. Традиционная процедура в современных реалиях: в здание вокзала — через металлоискатель. Выхожу на площадь. Неуютность морозного темного утра, лица невыспавшихся людей, грязь прилегающей территории. Подходят одни за другими автобусы. Маршруты — самые разнообразные, например, "Колобок-Косухино". Все разъезжаются. Мы, группа желающих добраться до автовокзала, толпой в нетерпении бегаем по площади от одной прибывшей маршрутки к другой в надежде, что, наконец, — наша. Волнение увеличивается с каждым новым вливающимся в наши ряды потенциальным пассажиром: мы понимаем, что всем места не хватит. Вот и наш транспорт. Спешим к нему, набиваемся битком. Собираем деньги, передаём водителю. Он ворчит, что перегруз, лишние пусть выходят: стоять нельзя, оштрафуют. Мы дружно предлагаем стоящим садиться на колени к сидящим. Умудрились рассесться по трое на сиденья, которые рассчитаны на полтора человека, — настолько узки кресла. Сердобольный водитель возвращает деньги за тех, кто "лишний", приговаривая, что он спиной не видит, кто и как. Если остановят, он ничего не знает, денег у него за проезд — по количеству мест. 

Проезжаем мимо величественного мемориала погибшим воинам. Рядом — кладбище. Оно огорожено металлическим забором, на нём — звёзды, за забором — кресты. Кресты видишь через звёзды, поверх звёзд. 

В микроавтобусе до Обояни (55 километров пути) публика разномастная: школьник, студент, пожилые женщины, молодой мужчина, старик… На трассе понимаешь, почему столько столкновений транспорта на дорогах: всего две полосы, от населённого пункта до другого едут фуры, грузовики — пожалуй, первые образцы ЗИЛов, они развить скорость не могут. За ними выстраивается хвост автомобилей, улучающих любой момент, чтобы обогнать. А дорога — то спуск, то подъём, видимость ограниченная. 

Промежуточный пункт — посёлок Медвенка. Площадь. Малюсенький павильон автовокзала. Скамейка, на ней старик, видимо — поселковый, дремлет, время коротает. Водитель бежит в павильон. И оттуда раздаётся голос, с нотками официоза объявляющий: "На станцию Медвенка прибыла маршрутка Курск-Обоянь. В салоне имеется одно свободное место. Желающих просим занять места". Из потенциальных желающих, что прекрасно видит диспетчер из своего окна, один этот дремлющий старик, но он не желает занять "места" в салоне. Водитель выбегает, так и трогаемся с одним свободным местом. 

Утро набирает силу, солнце вовсю светит. Лазурь неба, изумруд придорожного пейзажа… Прекрасный денёк.

 А вот и указатель "Обоянь". По крутому подъёму взбираемся среди одноэтажных частных домов на три-четыре оконца. На самой вершине — автовокзал. На противоположной стороне — величественный храм из красного кирпича. Их в городе четыре, и все — очень хороши. Интересуюсь видами на возвращение: узнать расписание захожу в здание автовокзала, построенное в 70-годах прошлого века. С момента постройки, похоже, объект не ведал руки ремонтника. Но такая вот обветшалость, избитость ступеней мне даже милее нынешнего пластика евроремонта. Встречает пассажиров офис "Реставрация подушек, перин". Огорожен закуток "Секонд-хенд", продают цветы. Буфет, объявление: "Новинка: пирожки жареные. С ливером — 7 руб, с капустой — 6 руб, с картошкой — 6 руб". Я беру новинку с капустой. Как-то всё по-домашнему: буфетчица черпает ковшиком воду из ведра, наливает в чайник. Когда беру чай, она спрашивает, мне горячий или не очень. Не очень. Она наливает полстакана и полстакана доливает из банки — охлаждённой кипячёной воды. 

День субботний, вовсю уже работает рынок, расположенный через дорогу. Товары — как и везде: китайский ширпотреб. У той или иной палатки продавец помимо своего товара — дешёвой штампованной обуви, канцелярских товаров, одежды — выставил кто ведро лука, кто яблок. В городе большой частный сектор — 60% населения проживает в нём, у домов есть участки земли, как правило, 6 соток, где жители занимаются огородничеством. 

Две молодые продавщицы тискают щенков, которые все, любых пород, — умилительны и, как все дети, непосредственны. Щенки лезут лизать своих опекунш, те смеются, предлагают прохожим: "Отдадим в хорошие руки. Порода? Мама — пекинес, папа — по любви".

Иду в администрацию, которая расположена здесь же, на площади. Но там — выходной. Площадь очень хороша, не всякий большой город может такой похвастаться: прекрасный кинотеатр постройки 60-х годов, с колоннами, барельефами, с обеих сторон площади — скверы. В одном из них — памятник Ленину. За сквером, к сожалению, мало следят. И он порос дикой травой, через которую проглядывают цветы. Доска почёта, на ней, к чести местных властей, портреты в основном — людей рабочих специальностей. 

Тот уют и прелесть маленьких городков, которые русский человек не может не любить, я в Обояни нашла: одно- и двухэтажные здания, кусты, газоны, палисадники, деревянные заборы, калитки, бабушки на скамеечках у ворот, берёзы и рябины под окнами… Невысотность строений даёт свету разгуляться. И при любом солнышке здесь — лучезарность. 

ПриЯтно удивила вежливость водителей: стоит ступить на пешеходный переход — они останавливаются. Это вполне объяснимо и достижимо. По словам работников УВД, сотрудники ДПС то и дело дежурят на перекрёстках: и в служебной форме, и в гражданской. Нарушителей неукоснительно штрафуют. Уровень преступности (основные правонарушения — кражи, воровство) в районе реально снижается. По сравнению с прошлым годом на 4,6%: с 259 преступлений до 247. Помогают профилактика, воспитательная работа со школьниками… 

Поначалу мрачность узких лестниц, скрип половиц, глухие голоса из подвала гостиницы — бывшего купеческого дома, где решила поселиться — меня насторожили. И я даже полюбопытствовала: не режут ли здесь постояльцев по ночам? Простодушная дежурная успокоила: "По ночам? Да не-ет! Зачем по ночам?" По тону я поняла, что не режут совсем, но ответ мог и не обнадёжить. А вот в УВД совсем успокоили: в этом году было одно убийство — на бытовой почве. Сразу скажу, что пребыванием в старом купеческом доме я осталась очень довольна: даже запах некоторого тлена нравится. А ещё маленькие оконца, настенный коврик, вязаная скатёрка на столе, репродукция картины Перова "Охотники на привале"… Того гляди и купец с картины Кустодиева вырастет на пороге. Правда, меня то и дело ночью или спозаранок будила кошка. Первая встреча с ней была сюрпризом. Номер — на втором этаже. Я села за стол писать. Вдруг чувствую, на меня в окно из сумрака кто-то смотрит. Повернула голову: вытаращенные глаза. Оказывается, под окном — навес. Потом эта гостья частенько наведывалась и, поднимаясь на задние лапы, то ли проверяла, открыта ли форточка, то ли пыталась открыть. 

Вообще в Обояни домашние животные могут подать пример людям, которых Пушкин упрекал, дескать, ленивы и нелюбопытны. Кошки здесь не нелюбопытны, а собаки не ленивы: время от времени около гостиницы собаки поднимали лай. И ночь их не брала сном. Да и по городу эта сторожевая братия занималась гонками то за тем, то за другим прохожим, пока не убеждалась, что не производит на путника никакого впечатления.

А снять в городе комнату можно за 600 рублей в месяц, шикарную — за 1.300 рублей. 

Как в любом городе живут люди? Работают. Учатся. Лечатся. Соблюдают или нет порядок, следят за внешним видом, проводят досуг… Вот по всем жизненно необходимым человеку точкам я и прошлась. Часами бродила по улицам, улочкам. Город, во время войны 15 месяцев находившийся под оккупацией, не сильно был разрушен. Советские войска обошли его с двух сторон, и немцы, боясь полного окружения, вышли без боя. Так что сохранилось много старинных зданий. Среди жителей — 12 Героев Советского Союза, 3 полных кавалера ордена Славы. Героический народ. Да и ныне многие горожане — это герои: афганцы и участники боевых действий на Кавказе. 74 человека насчитывает воинское братство, ведущее в городе активную работу. 

Вдруг ассоциация с Ленинградом родилась: здесь тоже дома имеют свой облик. Много каменных небольших одноэтажных строений, у которых как-то по-особенному выложена кладка, каменные ворота, наличники, ставни. Герани и гортензии в окнах, тюлевые занавески. Калитки ворот распахнуты, сушится бельё, стоят велосипеды, утварь. Огороды уже убраны. Много яблонь! На улицах "наливные" яблоки валяются под ногами. 

В советские годы здесь был огромный плодоовощной совхоз "Обоянский", там работало 3 завода. Консервный в том числе. Закатывали горошек, делали повидло, кабачковую икру, сушили грибы, яблоки, поставляя в районы Крайнего Севера. Пришли новые времена. Всё разгромили! "Земли кто-то из московских хозяев скупил. А ладу у него не случилось,— обрисовывает экономическую ситуацию пожилая жительница. — Стояли чаны из пищевого алюминия на 25 тонн каждый. Повидло делали. Распилили на лом, увезли. И оборудование так же".

Сейчас действует завод по производству джемов. Но продукция в районе не распространяется. В магазинах из обоянского только хлеб и смогла купить: ни молока, ни творога, ни колбасы. На рынке есть крестьянское молоко, творог. Держат скот даже в городе, если кто с краю.

Обрабатывающая промышленность как упала при демократии, так и лежит. Были свинокомплекс на 18 тысяч голов, ремонтный завод, мебельная фабрика. Всё это было, да сплыло из Обоянского района и самого города. А где же люди работают? Помимо школы, больницы. ЖКХ и других обслуживающих население структур — на заводе "Изоплит" ("специализируется на производстве древесноволокнистых плит и их отделке водоэмульсионными лакокрасочными материалами, деталей щитовых мебельных на основе кашированной ДВП, тротуарной плитки, газонного и бордюрного камней, столярных изделий, вентиляторов"). На "АКВАТОНЕ" ("является производителем стеновых ПВХ панелей; потолочных ПВХ панелей, плинтуса").

"Изоплит" гордо именуют градообразующим. А работает там 300 человек. Другие ездят в Курск, работают в Москве, на строительстве Воронежской АЭС многие трудятся. Семьи здесь — отцы в отхожих промыслах. На здешние заработки как проживёшь? У библиотекаря — 4.600, 6.800 на руки. Как удаётся сводить концы с концами? Ведь за один газ зимой до 4 тысяч в месяц отдаёшь. Да свой огород выручает. У цен здесь — полная разноголосица: хлеб — 14 рублей, картошка на рынке — 7-10 рублей, ведро яблок — 100 рублей. Но цены в магазинах — с московскими во многом вровень. Какой-нибудь "Домик в деревне" — он и в Обояни — ещё по той цене домик. Двухкомнатную квартиру в благоустроенном доме можно за 700-800 тысяч купить. Всё бы хорошо! Но работать где? Потому и покидают родные места. Кого ни спросишь, дети где? В Курске, Белгороде, Москве…

И не жалуются люди, не стонут! Приноровились. Я с теми, кого навестила на служебных местах, говорила только о работе: сколько посетителей в библиотеке, чем интересуются, какие книги поступают. В больнице: контингент, наличие лекарств. В музее — какие вопросы в основном интересуют посетителей, сколько их в год. В школе: есть ли у учащихся стремление к учёбе и её продолжению в дальнейшем. Совсем не затрагивала политику, не за ней ехала. И сами люди её не касались. А на улице с кем ни заговоришь, они узнают в тебе неместную и начинают ругать власти и местные, и центральные — выговориться хотят. Водитель попутки, узнав, что я — журналист из Москвы, вскричал: "Да я вас таким материалом снабжу! Сенсация на всю Россию! У нас прокуратура продажная. Суды продажные. Все продажные!" Я заметила, что если бы здесь перечисленные структуры были непогрешимыми, это была бы сенсация.

Зашла в больницу. Объясняют, что здесь они временно, пока их помещение ремонтируется. Да и этому зданию постройки 1982 года, что заложено на фронтоне, пора подновиться. Милейшая Людмила Николаевна Масалова, которая после окончания мединститута вернулась сюда, домой, и вот уже не один десяток лет трудится терапевтом, рассказывает, что профильных заболеваний в районе нет, болеют, как и везде. Больше стало социальных недугов: сахарный диабет, туберкулёз у определённого контингента. Люди плохо питаются, не получают витаминов, организмы ослаблены, поэтому легко подвержены заболеваниям. Никому не отказывают во врачебной помощи, даже если нет полиса. Город лежит на федеральной трассе, часто в дороге человеку стало плохо — он обращается в больницу. Все необходимые лекарства есть. Лечение бесплатное. А за какие-то дополнительные обследования, которые делают большей частью в Курске, приходится платить. 

Но вот разговорилась с женщинами, тёплым вечером сидевшими на скамеечке возле ворот. Они лечились в больнице прошлой зимой: почти все лекарства принесли из дома. Врачи сослались, что у них нет. Кстати, в аптеке продавщица сказала, что есть лекарства — абсолютные аналоги. Но люди берут не наше за 12 рублей, а импортное за 150, считая, что это эффективнее.

Иду мимо ремонтируемой больницы, на крыльце надпись: "Требуем достойной зарплаты". То ли молодёжь, то ли медсёстры требуют. Говорят, что когда стали по новым правилам пересчитывать зарплаты медработников, то медсёстры получили платёжки с суммами 2.600 рублей. На полной ставке! А экономисты ("чего, скажите, в поликлинике экономить? Самое верное — зарплату этих экономистов") получают по 35-50 тысяч. То есть главное лицо в больнице, как и во всей стране, — финансист. Вот и терапевт с более чем 30-летним стажем получает 6.800. Плюс 8.400 — это недавняя профильная добавка терапевтам. Как прожить? Тоже — огородом. Все держатся за участок: "Всего сажаем понемножку. Вот и трепыхаемся".

Есть и дачные участки. Люди в советское время стали охотно брать 6, 15 соток. А сейчас почти все забросили: даже 10 км от города здесь считается далеко: бензин, амортизация машины. "Под лопатку не вскопаешь 15 соток. Найти лошадь или трактор. А что получишь ещё? Я сажала 10 ведёр картошки, а выкопала 2 ведра. Крот исходил. Напал просто. А вот яблоки у нас хорошо урожают. И ягоды: за клубникой малина, да вишня, да смородина. Хорошо урожают. Да только ягодами-то не проживёшь", — делится покупательница в магазине. 

"Много цыган понаехало. Домик можно купить и за 50 тысяч в деревне. А они материнский капитал получают: и жильё, и машину купят на них. Браки официально не заключают. Считаются матерями-одиночками, пособие получают. Не работают. Обязанностей никаких, а права — все". Двух сестёр-цыганок посадили за распространение героина. Для тихой Обояни это было громом: наркотики. Вот вам взаимообогащение народов. Мы их пособиями и материнским капиталом, они нас кражами и наркотиками. В такой ситуации хоть сколько песен пой о толерантности.

В прекрасном кинотеатре, с особой, забытой уже атмосферой большого зала (мест на 400), посмотрела фильм в одиночестве и по выбору: если куплено 3 билета, проводят сеанс. Приобрела билеты. Всё-таки смотреть большой экран — особое ощущение. И удивительно: ни в кинотеатре, ни в ДК, ни в библиотеках, ни на детской площадке городского парка, ни в краеведческом музее, ни на стадионе не застала никого ни в будний день, ни в выходные. Да и улицы почти пусты. А после шести — вымирают. 

В нашей стране, что ни библиотека, что ни музей — везде милейшие женщины-энтузиастки. Готовы тебе всё рассказать, показать, очень гордятся своими экспонатами, книгами, историей, словно это их личные достижения. В краеведческом — стенды мебельной фабрики, ремонтного завода… Только в музее уже и увидишь. Обоянь гордится своим земляком физиком Василием Владимировичем Петровым, который открыл электрическую дугу. В доме, где он раньше жил, ныне — городская администрация и библиотечный колледж — некогда известный в Союзе библиотечный техникум. 

В здание администрации вход свободный: ни охранников, никого не встретила на первом этаже. Так что главы города — в шаговой доступности от населения. Разговор с мэром города Сергеем Ивановичем Кареловым и его заместителем Геннадием Александровичем Апостоловым подкупает их любезностью. Они говорят об успехах. Хвалят Обоянь (и есть за что — красивый уютный городок). А вот жители, с которыми я разговаривала на улицах, на рынке, в магазинах, на почте, ругают власти. "Им бы избраться, наворовать, и считают, что своё дело сделали. Вы спросите, кто ЖКХ скупил, где родня пристроена". Ни одного доброго слова от людей на улицах не услышала о властях. И ни одного худого — о самом городе. Город любят. Гордятся его былой мощью, славой. 

Любезные и предупредительные главы считают, что жители всегда и везде недовольны, сколько ни делай для них. Но даже в центре города руины разрушенных домов: были аварийные, они то ли сами упали, то ли их сносили. Людей расселили в новые жилища. А руины стоят, даже не огороженные. Рядом — жилой сектор. Как детей можно отпускать на улицу в таком соседстве: или затащит кто в развалины, или сами упадут в подвал. Грязь на улицах. "Это жители не убирают возле домов". Но городской сквер кто запустил, площадь автовокзала, с которой начинается знакомство с городом? Единственная баня в городе давно закрыта… И это повсеместно в стране: власти считают, что они ударно работают, а неблагодарное население не ценит их потуг.

На почте молоденькая девочка-оператор делится, какими услугами пользуются обоянцы: посылают посылки ("на неделе было целых 8 штук"), получают письма (в основном официального характера). Я хотела позвонить, но на почте нет телефона: идите на телеграф. Позвонить на почте нельзя, а вот купить набор кастрюль, носки, какую-то мелочь можно.

Несколько парикмахерских в городе. Есть "салон красоты и здоровья". Как наводят блеск обоянские красавицы? На какую сумму могут себе позволить прихорошиться? 200 рублей за стрижку и 150 за маникюр. Дороже — уже не по карману. Спрашиваю: кто эти клиентки, что раз в неделю выкладывают 350 рублей: учителя, врачи? Девушка изумлённо: "Да вы что? У врачей и учителей денег нет на такие процедуры. Они в парикмахерской стригутся". А тут — чиновницы, предпринимательницы. 

Обоянь — город купеческий, и эта торговая жилка сохранилась: какие-то лавочки, киоски, прилавки… По словам Геннадия Апостолова, третье место в Курской области занимает Обоянь по розничной торговле. Но на зарплаты местных жителей не расторгуешься: так, средняя зарплата в сфере ЖКХ — 10.386 "грязными". О больницах, библиотеках уже шла речь. Да и торгуют-то привозным. 

Завуч Обоянской школы №2 Марина Ивановна Проскурина увлечённо рассказывает об учениках, успехах (50% выпускников поступает в вузы на бюджетные места), мероприятиях. Недоумевает: "Ученики спрашивают: почему сейчас по телевизору даже дикторы говорят неправильно? О постановке ударения, похоже, вообще не знают. Может, принято так сейчас?" Что ответить? Съездили бы наши телезвёзды на мастер-класс к школьникам Обояни, те поставили бы им правильную речь.

Интересуюсь, где местный Дом культуры. Мне объясняют: до светофора, потом направо. Иду, выглядываю — не вижу. Уже вечереет. Должен бы светиться, нет, не видно, наверное, ещё далеко. И почти упираюсь в столб светофора. Он не работает. Уже с полгода, объясняют. Но и потом то и дело меня ориентировали по светофору: дойдёте — и налево. Дойдёте, потом ещё один квартал… Парень по мобильному кому-то: "Я у светофора тебя буду ждать". Местный ориентир. А почему не работает? Наверное, потому же, что и большинство фонарей. Главный редактор местной "Обоянской газеты" Леонид Яковлевич Пильман среди прочих тем затронул и абсурдность ситуации. Все управляющие организации перевели в Курск. У администрации района и рычагов нет, чтобы управлять. И вот перегорает лампа в фонаре уличного освещения. Её ведь не встал на стул да вкрутил. Вышка нужна, помимо самой лампочки. Тогда пишется письмо местным энергетикам, они — в Курск, тот ещё куда-то. Там дают санкцию. По той же цепочке — обратно: лампочку вкрутить! Уходят и время, и деньги на все эти формальности. 

Уезжала из Обояни, которая действительно обаяет любого, с ведром яблок с рынка, с просто очаровавшей меня картиной местного художника В.Матасова. И теплотой в душе. К реке Псёл, к домикам-избушкам, к яблоням. Остались у моей обожаемой Родины уголки, где люди сохранили человечность, свет в душе, теплоту, стойкость к жизненным обстоятельством, глубокое понимание того, ради чего стоит жить и растить детей.

1 0 5 210
Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой