Сообщество «Салон» 00:00 11 февраля 2016

Музон

"Братья Тузловы" отказываются от излюбленного стереотипа "провинциальной" агрессии против столичных жителей — тут наоборот уместно сожаление по поводу бессмысленной жизни в центрах. И к чему экзотика иных континентов, когда перед нами загадочный мир, что лежит между городом и деревней, водой и землёй, сном и бодрствованием; мир, где обитает красочное чудовище — сом, похищающий невест; когда малая родина — натуральная вселенная, почти фолкнеровская Йокнапатофа, с поправкой, что здесь места действия имеют материальное воплощение, и даже самые фантастические герои и ситуации вполне реальны.
1

БРАТЬЯ ТУЗЛОВЫ. "Сказки о рыбаках и рыбках". ("Выргород")

Тузлов — правый приток Дона, впадающий в Аксай. В переводе с тюркского — "солёная вода". Из крупных населённых пунктов, расположенных на реке, — Новочеркасск, столица донского казачества. В посёлке Октябрьский, что входит в состав Новочеркасска, в минувшем году появился новый проект "Братья Тузловы". Создали его два брата Тузлова: Карп и Яков. Как оказалось, под масками братьев скрываются наши старые знакомые — лидер "Церкви детства" Денис Третьяков и его коллега по группе, а также участник и предводитель доброго десятка разнообразных донских ансамблей, певец, композитор и мультиинструменталист Олег Толстолуцкий.

Любят донцы "плодить сущности": можно предположить, что дипломированному философу Третьякову в средневековом споре всё-таки ближе реалисты, а не номиналисты. Хотя нельзя не признать, что дебютная пластинка "Тузловых" в компактной дискографии Дениса Третьякова займёт заметное место. "Сказки" — очаровательное цельное произведение, стоящее специального обозначения. Одни названия композиций чего стоят — "Хождения Афанасия Колыванова за царским ларцом", "Песня волка в шкуре пастуха Василия", "Последний бой полковника Тузлова" или "Имперский вальс". "Сказки о рыбаках и рыбках" — полтора десятка дивных, живых, иррациональных историй в предельно аскетичном наборе средств — голоса, гитара, бас и баян.

На "Сказках" осязаемы романсы — казачьи и городские, вальсы, авторская песня; излюбленная "параллельная эстрада" и альтернативный шансон; многолетняя практика дворового музицирования; советская нонконформистская культура в тех её сообществах, где, в первую очередь, интересовались метафизикой, а не социалкой.

Эти песни по-настоящему захватывают, так что сложно подходить к ним с меркой концепций и конструкций. Лаконичный песенный формат требует точности и внутренней силы, но возможны, а может, и неизбежны различные аллюзии, зарытые "мины", на которых вдохновенно могут подорваться и поклонники, и музыкальные эксперты. "Сказки" — это всегда интересный рассказ, за сюжетом которого хочется следить, пусть финал может привести в шок и трепет. Так мы узнаём о жизни героического папашки (?) Маньки-Облигации, слышим  признание в любви "Почте России" (!), переживаем за судьбу героев, прошедших жестокие девяностые. От классического русского рока "Сказки" предельно далеки — нет ни пафосных призывов, ни обилия цветастых образов. Предсказуемости нет и в помине, и порой очень уместно расхожее сленговое -  "жесть".

Но даже открываясь трэш-эстетике, "Братья Тузловы" отказываются от излюбленного стереотипа "провинциальной" агрессии против столичных жителей — тут наоборот уместно сожаление по поводу бессмысленной жизни в центрах. И к чему экзотика иных континентов, когда перед нами загадочный мир, что лежит между городом и деревней, водой и землёй, сном и бодрствованием; мир, где обитает красочное чудовище — сом, похищающий невест; когда малая родина — натуральная вселенная, почти фолкнеровская Йокнапатофа, с поправкой, что здесь места действия имеют материальное воплощение, и даже самые фантастические герои и ситуации вполне реальны. "Сказки" — народнический, но не "филологический" фолк, персонажи которого открыты судьбе, способны на хищность, переходящую в жестокость, но одновременно и способны на какую-то доморальную нежность и деликатность.

Третьяков — безусловно, автор-чувствилище, он жадно ловит любые энергии, включая самые мрачные,  внимательно слушает коллективное бессознательное, не особо отделяясь от него. Поэтому любая брутальная околосорокинская модель подаётся и с человеческим участием, и с эпическим размахом. Смех или архаический, или как минимум, не современно-развлекательный, любовь — непременная жертва, а жизнь — "это просто чудо, так не будь иудой…". И смерть — наверное, главный герой всех этих "сказок". Но и смерть эта — не пустота и чистый негатив, а неизбежный этап жизненного цикла.

Это, безусловно, Культура Три, где лирический герой и автор находятся в непростом синтетическом взаимодействии, а острое весёлое слово сочетается с истинами, что прожиты, а не преподаны.

 

Cообщество
«Салон»
12 0 6 344
Cообщество
«Салон»
1 0 22 965
Cообщество
«Салон»
7 0 8 770

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой