Космизм Революции... Злободневно до актуальности... Столетие спустя.. Новые прочтения...
Авторский блог Василий Шахов 09:00 9 ноября 2019

Космизм Революции... Злободневно до актуальности... Столетие спустя.. Новые прочтения...

Космос и Революция... Гуманитарно-космические технологии...
7

 

 

                  КОСМИЗМ РЕВОЛЮЦИИ…  ЗЛОБОДНЕВНО

                  ДО АКТУАЛЬНОСТИ… СТОЛЕТИЕ СПУСТЯ…

 

 

      «…человек есть чаша космических обособленностей…

             Да здравствут революция на земле и на небесах!..»

                               С е р г е й    Е С Е Н И Н.

……………………………………………………………………..

 

   «…Новорожденные не заметят маленького, низкого неба, потерявшегося во
взрыве их рождения, и сразу двинут всю землю ва новую орбиту, перемешают
карту солнца и планет, создадут новые этажи над мирами.
Сам мир будет новой машиной, где космос впервые найдет свое
собственное сердце, свое биение.
Он несется…
Кто остановит пламя тысячи печей-солнц, кто ослабит напор в взрывы
раскаленных атмосфер, кто умерит быстроту маховиков-сатурнов?
Планеты бешено крутятся на своих осях, как моторные якоря-гиганты. Их
бег не прервать, их огненные искры не залить.
Космос несется…
                                       А л е к с е й   Г А С Т Е В.

 

   …Библиографические и архивные разыскания позволяют по-новому осмыслить творческое своеобразие лириков, прозаиков, публицистов, обращавшихся к тематике и проблематике Космоса, Космизма, Космических Технологий, «космической вочеловеченености»… «Космизм» Бунина и            А. Белого, Брюсова и Хлебникова, Волошина и Северянина, Ахматовой и Гумилёва, Есенина и Маяковского, Циолковского и Богданова, Леонова и Чижевского…

   Тот же Алексей Гастев… «Космически» устремлённый автобиографический герой-повествователь… -


«Поставим памятник…»*

Хотим быть не только агитаторами,

но и КОНСТРУКТОРАМИ КОММУНИЗМА!

ПОСТАВИМ ПАМЯТНИК

АМЕБЕ – давшей реакцию,

СОБАКЕ – величайшему другу, зовущему к упражнению,

ОБЕЗЬЯНЕ – урагану живого движения,

РУКЕ – чудесной интуиции воли и конструкции,

ДИКАРЮ – с его каменным ударом,

ИНСТРУМЕНТУ – как знамени воли,

МАШИНЕ – учителю точности и скорости,

  И ВСЕМ СМЕЛЬЧАКАМ, зовущим

    К ПЕРЕДЕЛКЕ ЧЕЛОВЕКА.

ПРОКЛЯТЬЕ ВСЕМ

  ТРУСАМ,

  ХАНЖАМ,

  МРАКОБЕСАМ,

подымающим вой и визг по дорогам и площадям, где мчится наша машина.

ЗДРАВСТВУЙ ЖЕ!

Здравствуй весело боевой наш

  ЖЕЛЕЗНЫЙ

  ПОЛНОКРОВНЫЙ

  УВЕРЕННЫЙ М О Н Т А Ж!

…………………………………………………………………………………………

Планеты бешено крутятся на своих осях, как моторные якоря-гиганты. Их
бег не прервать, их огненные искры не залить.
Космос несется…  А.  Г  А  С  Т  Е  В.

 

………………………………………………………………………………………………………………..

 

    …Конечно же, «заре навстречу»  устремляется прежде всего молодёжь…

К юным пассионариям, к молодым энтузиастам -  бодрое, зовущее слово поэта   и мыслителя… -

 

Юность, иди!

Готовность и воля*

Россия спит столетие и вдруг начинает потягиваться и делает бунт.

Бунты были подавлены, затоплены кровью.

Но вот был начат бунт в совершенно новом стиле. С долголетней методической подготовкой. Во главе бунта встал класс, отмеривший свои надежды на столетие вперед.

Этот бунт заслуженно назван революцией.

ПРОЛЕТАРИАТ НЕ ДЛЯ ТОГО ПРИХОДИТ К ВЛАСТИ, ЧТОБЫ КОРОТАТЬ СВОИ ДНИ НА ЗАВОЕВАННЫХ ОРУДИЯХ ПРОИЗВОДСТВА, А ЧТОБЫ ИХ ПОДНЯТЬ, ВОЗВЕЛИЧИТЬ И СООБЩИТЬ ИМ НЕВИДАННЫЕ СКОРОСТИ.

ЕСЛИ РЕШИЛ – ДЕЙСТВУЙ!

Революция была проведена в условиях смрада, голода, маразма и пожара.

Десятки тысяч, сотни похоронила своим маршем, но все же дала шеренги юности и нового огня.

Стой же, юность!

Готовься и действуй!

Сделай так, чтобы в молчанье, в нестроевом биваке ты бредила методом и упрямством.

Будь мобилизована. Всегда и везде.

С утра ты выстроилась линией. Командуй себе: «Смирно!» Стой же как струны из мускулов.

Напряженно смотри.

И желай!

– Команда опять:

Воля! Работа!

– Входи мелкими дозами.

Постепенно вводи рубильники работы.

– Рас-хо-дись.

И упрямо-упрямо, регулярно-регулярно сверли своей работой, – работой и волей – пласты ленивых залежей.

Победишь!

Победишь непременно.

И бегом своим заразишь камни, леса и болота.

РАБОЧИЙ, ВОЗЬМИ У СОЛДАТА ЕГО ОТВАГУ, ОРГАНИЗОВАННОСТЬ И ДИСЦИПЛИНУ, СОЛДАТ, ВОЗЬМИ У РАБОЧЕГО ЕГО СНОРОВКУ.

ЗНАЮЩИЙ, НО НЕ УМЕЮЩИЙ – ЭТО МЕХАНИЗМ БЕЗ ДВИГАТЕЛЯ.

……………………………………………………………………………………………………….

   … Не правда  ли, что пафосное слово автора злободневно, актуально, духоподъёмно и сегодня?

…………………………………………………………………………………………………………….

 

          «Мы  идём»  -- это стихотворение  Алексея Гастева как бы «перекликается» с пафосно-«космическими» импровизациями  В. Маяковского. –

 «Мы идем. Нам нельзя не итти; встали мрачные тени недавни разбитых
бойцов; поднялися живые преданья былого — сраженные раной отцы. Мы за ними.
Совсем впереди, и сильней, и отважней, чем мы, зашагали пришедшие в
жизнь молодые борцы. А вот ваши подруги — друзья по станку. В руках они
счастье свое дорогое — детей — принесли. И смотрите: от груди едва оторвался
ребенок, а делает радостный взгляд к небесам, вольные всплески рученек, к
новому миру он рвется. И идем, и бежим, и несемся громадой своей трудовой.
Нас ничто не страшит: мы пути по пустыням, во дебрям проложим.
По дороге — река… Так мы вплавь! По саженям… отмахивать будем и
гребнистые волны разрежем. Попадутся леса… Мы пронижем и лес своим бешеным маршем!
Встретятся горы… До вздохов последних, до самых отчаянных рисков к вершинам пойдем. Мы возьмем их! Мы знаем, — заколет в груди… Но великое с болью дается. Для великого
раны не страшны. До вершин доберемся, возьмем их! Но выше еще, еще выше! — В победном угаре мы с самых высоких утесов,мы с самых предательских скал ринемся в самые дальние выси!
Крыльев нет? Они будут! Родятся… во взрыве горячих желаний. О, идемте, идем! Уже — в прошлом осенняя, дикая, пьяная ночь. Впереди — залитаяволшебною сказкой, вся в музыке тонет, вся бьется, как юное счастье — свобода.  Идем!..»

 

Алексей Гастев — Мы посягнули…

Кончено! Довольно с нас песен благочестия!
Смело поднимем свой занавес. И пусть играет наша музыка.
Шеренги и толпы станков, подземные клокот огненной печи, под’емы и
спуски нагруженных кранов, дыханье прикованных крепких цилиндров, рокоты
газовых взрывов и мощь, молчаливая пресса, — вот наши песни, религия,
музыка.
Нам когда-то дали вместо хлеба молот и заставили работать. Нас
мучили… Но, сжимая молот, мы назвали его другом, каждый удар прибавлял нам
в мускулы железо, энергия стали проникала в душу, и мы, когда-то рабы,
теперь посягнули на мир!
Мы не будем рваться в эти жалкие выси, которые зовутся небом. Небо —
создание праздных, лежачих, ленивых и робких людей.
Ринемтесь вниз!
Вместе с огнем и металлом, и газом, и паром нароем шахт, пробурим
величайшие в мире туннели, взрывами газа опустошим в недрах земли непробитые
страшные толщи. О, мы уйдем, мы зароемся в глуби, прорежем их тысячью
стальных линий, мы осветим в обнажим подземные пропасти каскадами света в
наполним их ревом металла. На многие годы — уйдем от неба, от солнца,
мерцания звезд, сольемся с землей; она в нас, и мы в ней.
Мы войдем в землю тысячами, мы войдем туда миллионами, мы войдем
океаном людей! Но оттуда не выйдем, не выйдем уже никогда… Мы погибнем, мы
схороним себя в ненасытном беге и трудовом ударе.
Землею рожденные, мы в нее возвратимся, как сказано древним, но земля
преобразится: запертая со всех сторон — без входов и выходов! — она будет
полна несмолкаемой бури труда; кругом закованный сталью земной шар будет
котлом вселенной, и когда, в исступлении трудового порыва, земля не выдержит
и разорвет стальную броню, она родит новых существ, имя которым уже не будет
человек.
Новорожденные не заметят маленького, низкого неба, потерявшегося во
взрыве их рождения, и сразу двинут всю землю ва новую орбиту, перемешают
карту солнца и планет, создадут новые этажи над мирами.
Сам мир будет новой машиной, где космос впервые найдет свое
собственное сердце, свое биение.
Он несется…
Кто остановит пламя тысячи печей-солнц, кто ослабит напор в взрывы
раскаленных атмосфер, кто умерит быстроту маховиков-сатурнов?
Планеты бешено крутятся на своих осях, как моторные якоря-гиганты. Их
бег не прервать, их огненные искры не залить.
Космос несется…
Он не может стоять, он родятся и умирает и снова родится, растет,
болеет и опять воскресает и гонится дальше…
Он достигает, он торжествует!..
— Упал, упал!
Тонет… Отчаялся…
Но огонь плавит все, даже тоску, даже сомнение, даже неверие.
И снова жизнь, клокотанье, работа!
Будет время, — одним нажимом мы оборвем работу во всем мире, усмирим
машины. Вселенная наводнятся тогда радостным эхом труда, и неизвестно, где
рожденные аккорды зазвучат еще о больших, незримо и немыслимо далеких
горизонтах.
И в эту минуту, когда, холодея, будут отдыхать от стального бега
машины, мы всем мировым миллиардом еще раз, не то божески, не то демонски,
еще сильнее, еще безумнее посягнем!

….
На жутких обрывах земли, над бездною страшных морей выросла башня,
железная башня рабочих усилий.
Долго работники рыли, болотный пни корчевали и скалы взрывали
прибрежные.
Неудач, неудач сколько было, несчастий!
Руки и ноги ломались в отчаянных муках, люди падали в ямы, земля их
нещадно жрала.
Сначала считали убитые, спевали им песни надгробные. Потом помирали
без песен провальных, без слов. Там, под башней, погибла толпа безымянных,
но славных работников башни.
И все ж победили… и внедрили в глуби земля тяжеленные, плотные кубы
бетонов-опор.
Бетон, это — замысел нашей рабочей постройки, работою, подвигам,
смертью вскормленный.
В бетоны впились, в них вросли, охватили огнем их железные лапы-устои.
Лапы взвились, крепко сцепились железным об’ятьем, кряжем поднялись
кверху и, как спина неземного титана, бьются в неслышном труде-напряженьи и
держат чудовище-башню.
Тяжела, нелегка эта башня земле. Лапы давят, прессуют земные пласты. И
порою как будто вздыхает сжатая башней земля; стоны несутся с нивов,
подземелья, сырых необ’ятных подземных рабочих могил.
А железное эхо подземных рыданий колеблет устой и все об умерших, все
о погибших за башню работниках низкой железной октавой поет.
На лапы уперлась колонны, железные балки, угольники, рельсы.
Рельсы и балки вздымаются кверху, жмутся друг к другу, бьют и давят
друг друга, на мгновенье как будто застыли крест-на-крест в борьбе и опять
побежали все выше, вольнее, мощнее, друг друга тесня, отрицая и снова
прессуя стальными крепленьями.
Высоко, высоко разбежались, до жути высоко, угольники, балки и рельсы;
их пронзил миллион раскаленных заклепок, — и все, что тут было ударом
отдельным, запертым чувством, восстало в гармонии мощной порыва единого…
сильных, решительных, смелых строителей башни.
Что за радость подняться на верх этой кованной башни! Сплетенья гудят
и поют, металлическим трепетом бьются, дрожат лабиринты железа. В этом
трепете все — и земное, зарытое в недра, земное и песня к верхам, чуть
видным, задернутым мглою верхам.
Вздохнуть, заслепиться тогда и без глаз посмотреть в почувствовать
музыку башни рабочей: ходят тяжелыми ходами гаммы железные, хоры железного
ропота рвутся в душу зовут к неизведанным, большим, чем башня, постройкам;
Их там тысячи. Их миллион. Миллиарды… рабочих ударов гремят в этих
отзвуках башни железной.
Железо — железо!.. гудят лабиринты.
В светлом воздухе башня вся кажется черной, железо не знает улыбки:
горя в нем больше, чем радости, мысли в нем больше, чем смеха.
Железо, покрытое ржавчиной времени, это — мысль вся серьезная, хмурая
дума эпох и столетий.
Железную башню венчает прокованный, светлый, стальной — весь
стремление к дальним высотам — шлифованный шпиль.
Он синее небо, которому прежние люди молились, давно разорвал,
разбросал облака, он луну по ночам провожает, как странника старых, былых
повестей и сказаний, он тушит ее своим светом, спорит уж с солнцем…
Шпиль высоко летит, башня за ним, тысяча балок и сеть лабиринтов
покажутся вдруг вдохновенно легки, и реет стальная вершина над миром
победой, трудом, достиженьем.
Сталь, это — воля труда, вознесенного снизу к чуть видным верхам.
Дымкой и иглою бывает подернут наш шпиль: это черные дни неудач,
катастрофы движенья, это ужас рабочей неволи, отчаяние, страх и безверье…
Зарыдают сильнее тогда, навзрыд зарыдают октавы тяжелых устоев,
задрожит; заколеблется башня, грозит разрушеньем, вся пронзенная воплями
сдавшихся жизни тяжелой, усталых… обманутых… строителей башни.
Те, что поднялися кверху, на шпиль, вдруг прожгутся ужасным сомненьем:
башни, быть может, и нет, это только мираж, это греза металла, гранита,
бетона, его — сны. Вот они оборвутся — под нами все та же бездонная пропасть
— могила…
И, лишенные веры, лишенные воли, падают вниз.
Прямо на скалы… На камни.
Но камни, жестокие камни…
Учат!
Или смерть, или только туда, только кверху, — крепить, и ковать, и
клепать, подыматься и снова все строить, и строить железную башню.

Пробный удар ручника…
Низкая песня мотора. —
Говор железный машины…

И опять побежали от тысячи к тысяче токи. И опять миллионы работников
тянутся к башне. Снова от края до края земного несутся стальные каскады
работы, и башня, как рупор-гигант, собирает их в трепетной песне бетона,
земли и металла.
Не разбить, не разрушить, никому не отнять этой кованной башни, где
слиты в единую душу работники мира, где слышится бой и отбой их движенья,
где слезы и кровь уж давно претворялись в железо.
О, иди же, гори, поднимайся еще и несись еще выше, вольнее, смелее!
Пусть будут еще катастрофы…
Впереди еще много могил, еще много падений.
Пусть же!
Все могилы под башней еще раз тяжелым бетоном зальются, подземные
склепы сплетутся железом, в на городе смерти подземном ты бесстрашно несись.
И иди,
И гори,
Пробивай своим шпилем высоты,
Ты, наш дерзостный, башенный мир

…..Алексей Гастев — Выходи

В этот город — сто железных дорог.
Мы высадимся сразу.
На дома, на заводы, на колонны,
Все соединим, вместе.
Будет дом в три миллиона жителей.
Наверху зажжем неистовый жертвенник:
Факела,
Урагано-печи,
Прожекторо-пожары.
П-пах. Сразу потушим.
Ослепим материки…
Трехмиллионный дом, утонувший во мраке, взорвем.
И заорем в трещины и катакомбы:
Выходи Железный.
Выходи же бетонный.
Высотой в версту.
Нога его — броненосец.
Ступня его — как Везувий.
Глаза его — домны.
Руки его — виадуки.
Иди.
И молча,
Ни звука.
Тяжеленными бродами.
Прогуляйся по свету.
Твой путь:
Европа, Азия, Тихий океан, Америка.
Шагай и топай средь ночи железом и камнем.
Дойдешь до уступа,
Это Атлантика.
— Гаркни.
Ошарашь их.
Океаны залязгают, брызнут к звездам.
Миссиссипи обнимется с Волгой.
Гималаи ринутся на Кордильеры.
— Расхохочись!
Чтоб все деревья на земле встали дыбом и из холмов выросли горы.
И не давай опомниться.
Бери ее безвольную.
Меси ее, как тесто.

…                            МЫ РАСТЕМ ИЗ ЖЕЛЕЗА.

 

     Смотрите!  -  Я  стою  среди  них: станков, молотков, вагранок и горн и

среди сотни товарищей.

     Вверху железный кованный простор.

     По сторонам идут балки и угольники.

     Они поднимаются на десять сажен.

     Загибаются справа и слева.

     Соединяются  стропилами  в  куполах  и,  как плечи великана, держат всю

железную постройку.

     Они стремительны, они размашисты, они сильны.

     Они требуют еще большей силы.

     Гляжу на них и выпрямляюсь.

     В жилы льется новая железная кровь.

     Я вырос еще.

     У  меня  самого  вырастают  стальные  плечи  и безмерно сильные руки. Я

слился с железом постройки.

     Поднялся.

     Выпираю плечами стропила, верхние балки, крышу.

     Ноги мои еще на земле, но голова выше здания.

     Я еще задыхаюсь от этих нечеловеческих усилий, а уже кричу:

     - Слова прошу, товарищи, слова!

     Железное  эхо  покрыло мои слова, вся постройка дрожит нетерпением. А я

поднялся еще выше, я уже наравне с трубами.

     И не рассказ, не речь, а только одно, мое железное, я прокричу:

     "Победим мы!

 

                                          (продолжение следует)

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий
9 ноября 2019 в 09:55

Эссе Василия Васильевича - это энциклопедия незаслуженно занавешенных нынешней либеральной полукультурой имен, значительных, весомых для русского мира людей. Приведенные цитаты зовут возвратиться к этим именам...

9 ноября 2019 в 10:46

...энциклопедия незаслуженно занавешенных нынешней либеральной полукультурой имен...
Вольно или невольно занавешиваются, драпируются, зарастают травой забвения достойные биографии, имена, труды, обретения, открытия... Манкуртство, шоу-зачумленность, "пробки" сытой лености...

9 ноября 2019 в 10:51

...имен, значительных, весомых для русского мира людей...

..."Бесы" пользуются леностью, нелюбопытством, авосем... "Беспечно спали средь дубравы"...

9 ноября 2019 в 10:54

Дорогой Михаил, несказанно и неизменно рад общению (пусть дистанционному) с Вами... Вам и Вашим близким - доброздравия, бодрости, житейского счастья!..

9 ноября 2019 в 15:23

В приведенных стихах и цитатах, как и в жизни, слышен то своеобразный оптимизм, то пессимизм. Но хочется верить, что все будет хорошо.
Человеческий дух и разум победят!

9 ноября 2019 в 17:21

Людмиле - поклон и уважение...

9 ноября 2019 в 17:26

...Оптимистическая трагедия... Божественная трагикомедия... Оптимистический пессимизм-скептицизм... Утопии и "ревущая" реальность... Материал к размышлению... Да ведают потомки...