Дама в чёрном. 1.Коломна
Авторский блог Александр Брыксенков 15:18 12 июля 2019

Дама в чёрном. 1.Коломна

0
 ПЕТЕРБУРГ БОЛЕН
     Вы думаете Николай Васильевич создал образ  модного  петербургского художника на пустом месте, или Александр Сергеевич высосал графиню из  пальца, или  городской  мистицизм Алекандра Александровича –  плод больного воображения?  Нет, нет и ещё раз нет!  Всё это (или нечто подобное) имело место быть (да и сейчас имеет) в таком трагичном бурге как Питер.
     Конечно. ни дворник дядя Федя, который интересовался лишь свежестью пива в соседней пивной, ни прачка Василиса, озабоченная получением заказов,  ни дед Хасан, чистивший ботинки на углу Кировского и Большого, которые  никогда не написали бы  «Медного всадника», совершенно не ощущали чего-то особенного, таинственного   в Питере. Но люди с тонкой внутренней конституцией  всегда чувствовали   дух города,  а их душевные струны отзывались на дыхание каналов, площадей, мостов, вибрировали и напевали  мотивы,  на основе которых рождались шедевры литературы, живописи, музыки.
      На Кавказе любая даже занюханная турбаза, любой дом отдыха имеют местную легенду.   Эти легенды однообразны и банальны:  девушка, любовь,  полёт с утёса в ущелье. Но,  очарованная горными видами расслабленная публика,  приняв на грудь коньячка, благосклонно внимает байкам инструкторов.
     Кавказ – это ладно,  но когда чушь подобного розлива начинают нести разбитные гиды и гидши о Великом городе -- это вызывает чувство непринятия. Ну, гиды ладно, пусть треплются, удивляют провинциалов и интуристов, но плохо то, что в их хор вступают СМИ, издательства выпускают книги типа «Легенды
+ Петербурга», в которых император Павел гуляет ночами по своему замку, в Трубецком бастионе плачет княжна Тараканова, свеча загорается в бывшей спальне графини.
      Скажи коренному ленинградцу о тайнах Обводного канала, о проклятии сфинксов, он в глаза рассмеётся.  Какие тайны, какое проклятие?  Рассмеётся он напрасно.  Проклятье не проклятье, но некий рок давит  на Петербург.  И это не мистика (хотя и мистики хватает), а сочетание различных природных факторов, таких как  белые ночи, наводнения, островное расположение, странный ладожский ледоход , по большей части хмурое, моросящее мелким дождём небо, Арктика рядом, из всех столиц, только Хельсинки чуть севернее Петербурга,    в, общем, выбрал царь Пётр ещё то  местечко для столицы!
   Петербург – город-загадка, которую можно разгадывать годами, бродя по его набережным, проспектам и площадям, дворам, переулкам. Всегда возникает что-то новое, подчас – непонятное, загадочное. Вот прекрасная с синим куполом мечеть. Как она здесь появилась,  если город строили и осваивали православные?  На гранитной набережной два каменных уродца, привезённых с Востока. Зачем они здесь?  На цивильном здании большой образ Богоматери с младенцем, выполненный из цветной майолики. Какова его роль?  И так на каждом шагу. Чугунные кружева мостов и оград, гранит набережных, изумительные монументы (за исключением Петра, изваянного Церетели и сфинксов Шемякина ),  величественные дворцы и соборы. Все это вызывает интерес и желание узнать, понять, разгадать особенности и непонятки нестандартного  города.
    Да, в Великом городе   хватает и тайн, и мистики, и загадок.  Но докука не в этом. Докука  в том, что Петербург – больной город. И болен он в большей степени не физически (хотя и физически болен тоже: осыпается штукатурка, лепнина, рушатся балконы, исхудились подземные трубы, крыши текут, лифты падают) , а болен он душою.
     А, как не быть больным если под фундаментами многих домов лежат кости похороненных наспех строителей Петербурга, которые тысячами гибли от болезней, от нечеловеческих условий существования, от несчастных случаев, если кровущки пролито немеряно и на Дворцовой, и на Сенатской, и на Невском, и в других местах, если рубили головы, вешали , расстреливали  преступников прямо в центре города, если наводнили город бомжи, наглые цыгане, какие-то шустрые личность, если душит город канцер и далёкий от стерильности городской воздух.
      Ну и блокада --  эта страшная жуть, которую не довелось пережить ни одному городу мира. Вы думаете это бесследно проходит для города, когда на его улицах и площадях лежат трупы, в парадных – трупы, в квартирах --  трупы
      В некоторых местах трупы лежали штабелями (ул. Репина, пр. Маклина, ул. Чапаева, Заводская улица).  Это были морги под открытым небом.
   Сколько их лежало никто не знает, то ли шестьсот пятьдесят тысяч (официальная версия), то ли полтора миллиона. Вздрогните люди! Полтора миллиона!  Это в три раза больше потерь США и Англии вместе взятых во Второй мировой войне.
     Все эти жертвы, мучаясь перед смертью, выделяли яростный запал энергии.  Энергия была нехорошей, злой. Она никуда на улетучивалась. она оседала на дома, мостовые и впиталась ими, и теперь злой энергией фонит по всему городу.  Каково жить в таком  городе, в этой нездоровой среде.
      Наш Президент – патриот Петербурга. Он детство провёл  в его дворах и   подворотнях. На его месте я пол бюджета не пожалел бы для оздоровления и облагораживания этого великого, прекрасного и таинственного города. Но Президент строит мосты. Хотя мосты --  тоже вещь нужная.
     ГЕНЕРАЛ ГУЛЕВИЧ
     Молодой Петербург как-то быстро социально расслоился.  На Невском и на набережных Большой Невы строили палаты и дворцы вельможи, знать, приближенная ко двору. Вдоль Кривуши (буд. Екатерининский канал) а доходных домах селились мелкие чиновники, мастеровые, работники верфи. На Песках жили мещане, торговцы, менялы.
     Коломну первоначально заселяла городская беднота.  Но вскоре там стали появляться особняки состоятельных людей. Их привлекала тишина и безмятежность северной окраины города, ну и низкие цены на землю. Пришлась по душе Коломна и творческим людям. Достаточно сказать, что там в разное время жили А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, В.А. Жуковский, И.Ф. Анненский, Н.В. Гоголь, М.Ю. Лермонтов, А.Н. Майков, А.А. Блок, О.Э, Мандельштам, С.А, Есенин. Близость Мариинского театра и Консерватории обусловила расселение в Коломне музыкантов, певцов, артистов балета и конечно же – композиторов, таких как М,И. Глинка, П.И. Чайковский, М,П, Мусоргский, А.И. Серов.
      Коломна была и до сего времени остаётся очень своеобразной территорией, отличной по своей атмосфере от остального шумного Петербурга. Именно здесь,  в  особняке  купца  Медунова, жил со своей женой Ксенией и двумя дочками Лизой и Катенькой гвардейский полковник  Николай Гулевич. Карьера Гулевича складывалась хорошо. Он быстро продвигался по службе. Когда полковника произвели в генералы, он решил обзавестись собственным домом. Надоело ему проживать в съёмных квартирах. Всё чужое, не своё, да и плату арендаторы дерут приличную.  Вообще-то средняя цена петербургского квадратного аршина была приемлемой, 25 копеек в месяц, на канальи-арендаторы брали с гвардейцев в два раза больше, полагая, что у тех денег куры не клюют. 
     Действительно, денежное содержание гвардейского полковника было в полтора раза выше, чем у армейского полковника и составляла вместе с кормовыми --  3 500-4 000 рублей в год. И, если сравнивать эту сумму  с жалованием скажем среднего чиновника (800 рублей в год) или учителя гимназии (1000  рублей в год), то да, денег у гвардейцев было много.
       Денег было много, но и расходы просто кошмарили.  Во-первых представительные: билеты в самые дорогие кресла, езда только на лихаче, жильё в благородных домах, на благотворительных лотереях самые крупные взносы, цветы, подарки дамам, товарищеские ужины, карты и т.п.  Затем пошив обмундирование, покупка оружия, сбруи и коней.  Кроме того девочки на выданье, поэтому на наряды, на устройство танцевальных вечеров денег нужно было много. Ну и на питание расходы были существенные. Например, фунт мяса в Коломне стоял 30 копеек.
      У Гулевича  имелось  поместье в Полесье, но доход от него был маленький. Управляющий конечно же воровал.  В имении жила старая дева  Генриетта, тётка Николая.  Ей было, наверное, под семьдесят. Она боялась мужиков и просила Коленьку забрать её а Петербург.
     Отношение Коленьки к тётке было особое, трогательное.  Именно она заменила ему мать, после того как та внезапно скончалась от какой-то  загадочной лихорадки.
     Став генералом, Гулевич продал своё поместье, взял кредит в банке и купил кусок земли рядом с  Фонтанкой, у Английского моста.  Тогда вдоль Фонтанки во всю селились денежные воротилы, крупные помещики и военные.  Вскоре на купленном участке был возведён двухэтажный лом в барочном стиле.
     На втором этаже разместилась генеральская семья. Первый же этаж отвели под вспомогательные помещения. Там находился  фехтовальный зал, большая гардеробная,  кладовая  для амуниции, генеральский кабинет.
       На первом же этаже, в правом торце здания размещалась квартира из трёх комнат, двери которых выходили на коридор. В одном конце коридора  имелась кухня и ванная комната с унитазом, в другом  -- кладовка и туалет. В кладовке хранилась разная бакалея, соленья, варенья, сушёные грибы. Коридор разделялся на двое дверью, которую Генриетта, а именно она стала жить в этой квартире,  закрывала, когда кухарка начинала готовить обед. Кухонные запахи мешали старой деве наслаждаться поэзией Тютчева.
      И Лиза, и Катенька пропадали у бабушки Генриетты, которая рассказывала им тёмные предания Полесья и консультировала девочек по вопросам цветоводства. Возле дома располагался небольшой огородик, на котором девочки с удовольствием занимались разведением тюльпанов, астр, хризантем.
     ГЕНРИЕТТА
      Ежеутренне, если позволяла погода,  Генриетта в темно-фиолетовой тальме, накинутой на черное платье и при фиолетовой же шляпке  летом и в шубке-шушуне и тёплом капоре зимой, совершала прогулку до Покровской площади.  Там в кроне деревьев, которые буйно разрослись вокруг церкви Покрова, гнездились вороны.  Служки  регулярно сгоняли птиц с кровли церкви, но и крыша и колокольня всё же были заметно засижены воронами.
     Старуха, постукивая клюкой, медленно перемещалась по плохо обустроенным улицам Большой Коломны. В левой руке она несла большую сумку. В сумке находились разные объедки и засохшие куски хлеба и кренделей. Это были гостинцы для чернокрылого племени, которое ожидало Генриетту рассевшись на ветках. Вороны никак себя не оказывали, ни каркали, ни шевелились, но, как только появлялась их кормилица,  они бесшумными черными хлопьями оседали на землю.
      И клир, и мирян удивляло  чудачество Генриетты с кормлением ворон. Но еще больше люд удивлялся тому,  что Дама в чёрном не посещала храм для молитвы, хотя регулярно жертвовала заметные суммы на содержание церковной женской богадельни и бесплатной столовой для неимущих.
      Однажды Генриетта обнаружила на земле воронёнка, выпавшего из гнезда. Обычно вороны подбирают выпавших из гнезда птенцов, а этого что-то проигнорировали.  Он сидел весь растрёпанный, очевидно больной.
     Генириетта подобрала  несчастную птюшку, принесла домой и стала её выхаживать. Воронёнок оклемался, подрос и пристрастился  сопровождать Генриетту в её прогулках, сидя у нею на плече.  Дама в чёрном и до этого-то вызывала негативные ассоциации у местной публики, а наличие у неё на плече чёрной птицы окончательно закрепило за ней славу колдуньи. Мальчишки кричали ей вслед: «Черная ведьма, Черная ведьма.», что возмущало Генриетту, и она грозила им своей клюкой.
     В Коломне разразилась оспа. Посчитали, что это проделки Дамы в чёрном. В Петровский пост пожар выжег две улицы. И это приписали Генриетте. И позже, какое бы плохое дело не случалось оно связывалось с влиянием Дамы в чёрном. Однажды к генералу прибыла делегация местных жителей с просьбой отселить Ламу в чёрном подальше. На что  Гулевич  отреагировал очень резко, чуть не спустив делегатов с лестницы.
     В 76 лет Генриетта отдала богу душу и тут началась её вторая жизнь. Коломчане стали замечать, что иногда а сумерки, в дождливую погоду появляется в тумане женская фигура в черном. Её многие встречали. Лицо фигуры закрывала плотная вуаль, но по птице, сидевшей на плече  видения, очевидным являлось то, что фигура ни что иное как тень Дамы в черном. Люди стали боятся ходить вечерами по улицам примыкавшим к дому Гулевича.
     Опустевшую квартиру  Генриетты генерал сдал в наём своему полковому товарищу-холостяку.  Но через пару месяцев тот съехал с квартиры, сославшись на то, что по ночам по коридору кто-то ходит, раздаются стуки и бормотание.  За квартирой закрепилась плохая слава. Несмотря на низкую плату, никто не хотел брать её в аренду. Так и пустовала она вплоть до революции.
    
Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой