Авторский блог Георгий Осипов 12:34 29 августа 2015

Без синтезаторов

Я выступаю без лишних людей и децибел. Как на скамье в аллее парка, или в беседке детского садика. Под одну гитару, без сногсшибательных арпеджио и риффов, будучи твердо убежден, что «гурманы оценят», потому что Джими Хендрикса можно спокойно и внимательно послушать дома, а его эпигонов можно не слушать вовсе.
0

«Тебя для того и одели как адмирала, чтобы ты давал справки клиентам», – говорит швейцару дерзкий пьяница. Иногда опустившимся людям тоже нужна точная информации в виде цены или координат.

Если бы нам позволяла эрудиция, мы бы напомнили, что звание «адмирал» происходит от арабского «эмир аль-бахр», то есть, князь моря – братской могилы помыслов, иллюзий и грез, а бабочку Адмирал по латыни зовут Atalanta – состязание в беге с которой сулило верную смерть.

И марафонский забег, и вечерние бдения за столиком в ресторане – два маршрута к одному финишу.

Швейцар под неоновой вывеской не более чем личинка кладбищенского сторожа, напоминающего забредшим зевакам, явно не готовым купить у него букет, что «выход» в другом месте, а уходить через вход – дурная примета. Это в ресторане через кухню в переполненный зал проникают свои. Но здесь все совсем иначе. Поверьте мне, молодые люди, ведь я работал и там, и там…

Впрочем, он может и промолчать. Трудно представить себе совершающего утреннюю пробежку Высоцкого, но две его песни посвящены соперникам быстроногой Аталанты, чья душа после смерти вселилась, сменив пол, в тело мужчины-атлета.

Мне хорошо знакома череда превращений: артист, швейцар, привратник, гость.

В конце концов, гость, он ведь и артист и зритель, пассивно наблюдающий за поведением скорбящих дилетантов, сравнивая технику гримас и качество траурных лент, как правило, далеко не в пользу новейших технологий.

Когда следующий концерт?

 За тринадцать лет концертной деятельности, возобновленной после двадцатилетнего (мечта любого лабуха!) перерыва, я слышал эту волшебную фразу, то во сне, то наяву, регулярно. Но, памятуя, как далеко вперед унеслась Аталанта, и какова судьба более амбициозных и выносливых участников забега, наряду с азартом я испытываю чувство смутной тревоги.

Финиш и пьедестал не за горами, а уж как выглядят финишные ленты, мы видели сто и  больше раз. Ничего хорошего, хотя  готы, говорят, от таких вещей все еще кайфуют.

«В конце задания – бронзовый крест»! – обещает агенты Бережному группенфюрер Руммельсбург, но мы-то знаем (в этой сфере с эрудицией у нас полный порядок), что предатель обречен.

Я выступаю без лишних людей и децибел. Как на скамье в аллее парка, или в беседке детского садика. Под одну гитару, без сногсшибательных арпеджио и риффов, будучи твердо убежден, что «гурманы оценят», потому что Джими Хендрикса можно спокойно и внимательно послушать дома, а его эпигонов можно не слушать вовсе.

За моей спиной не гремит кастрюлями ударник-виртуоз (один из ста тысяч виртуозов), не гудит толстыми струнами басист, не верзает импровизациями аккомпаниатор, глубоко презирающий солиста за «непрофессионализм».

Мое так называемое «творчество» – сплошной атавизм, то есть, возврат к предкам, неспешный и смиренный задний ход, вопреки бегу чемпионки-убийцы Аталанты.

Когда мои сверстники, меняя платформы на кроссовки, рвались в будущее к синтезаторам, и примочкам, меня неудержимо влекло к старым заведениям, где доживали и доигрывали свой век неудачники, махнувшие рукой на прогресс и конкуренцию.

Там я слышал, как они поют.

Про Аркашу говорили, что он сказочно богат. Кабак, где он работал с момента от постройки, считался «парнусовым», потому что рядом находились рынок и таксопарк, прибыльные, хлебные места.

Репертуар Аркаши был предельно консервативен, а его постоянная аудитория была в принципе против каких-либо перемен и новаций. Поэтому в «Южном» всегда было можно послушать (словно из минувшего привет) и Аркашину скрипку, и «Огонек», и «Бесаме мучо», и массу других песен-ревенантов с того света.

Бывшие греки заказывали «Сиртаки», бывшие подводники «Усталую подлодку».

Аркашино богатство оказалось воздушным замком из табачного дыма, который быстро высосали вентиляторы перестройки, сухого закона и табачного кризиса.

Кумир пожилых таксистов еле устроился швейцаром в убыточный и немодный кабак «Театральный». Синтезатор раздавил скрипку. Завсегдатаи с внешностью Николая Рыбникова и капитана Клоса из-за столиков перекочевали в кусты, где на экране гибнут вампиры, а в жизни простые алкоголики.

Сермяга уверял, будто своими глазами видел, как Аркаша доедает с тарелок скудные горбачевские гарнирчики…

Потом Аркашу, кажется, увезли туда, куда увозят пожилых родственников те, кто может себе это позволить.

И гуляя по «немецкому» кладбищу в Хайфе, где тоже порхали какие-то бабочки, я впервые в жизни обратился непонятно к кому с одновременно и абстрактным, и вполне конкретным вопросом: «Так когда же следующее выступление, Адмирал?»


Загрузка...
Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой