ЖЁСТКАЯ СЛАБОСТЬ
Авторский блог Эрнест Султанов 03:00 25 ноября 2009

ЖЁСТКАЯ СЛАБОСТЬ

0
НОМЕР 48 (836) ОТ 25 НОЯБРЯ 2009 г. Введите условия поиска Отправить форму поиска zavtra.ru Web
Андрес Кричкович, Эрнест Султанов
ЖЁСТКАЯ СЛАБОСТЬ
Быть ли российскому оргоружию «пятого поколения»?
Лучшая победа — это победа без применения силы. Так определял Сунь Цзы организационное оружие (soft power — "мягкая сила") — систему, позволяющую направлять политику другого государства в нужное русло без применения силы. "Газовые", "винные" и "танковые" сражения Москвы со своими соседями являются показателями неэффективности нынешней российской системы оргоружия. Развитие подобной системы в будущем невозможно без выбора верной стратегии и пестования соответствующих ей кадров.
В ОБХОД РОССИИ
Сегодня эффективность использования Россией оргоружия является крайне низкой — даже если ограничить всю внешнеполитическую активность Москвы газопроводным "нашествием на Европу". Постоянные конфликты показывают, что, несмотря на обвинения Запада в адрес Москвы во вмешательстве в дела соседних стран, у Кремля нет серьёзных позиций в значимых с точки зрения транзита или производства газа странах. На Украине "пророссийский" Янукович объединился с "антироссийским" Ющенко против газового "сговора" Тимошенко и Путина. Отношения с Москвой оказались вторичным фактором по сравнению с электоральными расчетами предстоящих в январе 2010 года президентских выборов.
При этом как "западные", так и "восточные" политики на постсоветском пространстве в качестве приоритетной задачи ставят интеграцию с ЕС, а не с Россией. Реального объединения с Белоруссией, предполагавшего перераспределение полномочий в пользу единого центра, так и не произошло. Возникающие административно-санитарные и финансовые ограничения во взаимной торговле свидетельствуют о неэффективности Союзного государства. Если в 90-х годах Москва строила газопровод, избегая территории Украины, то сегодня Россия реализует "Северный поток" в обход Белоруссии. Со значимой с точки зрения транзита каспийской нефти и газа Грузией Москве вообще пришлось воевать, что также является показателем провала российского оргоружия.
В Азербайджане, несмотря на все противоречия между властью и оппозицией, существует консенсус по вопросу о необходимости дальнейшей диверсификации газо- и нефтепроводов. В этом контексте показательно подписание соглашения в Анкаре о строительстве альтернативного "Южному потоку" газопровода "Набукко". Даже центрально-азиатские республики бывшего СССР в своих трубопроводных проектах стремятся обойти Россию. Туркменистан завершает строительство альтернативного газопровода в Китай и объявляет о готовности участия в проекте "Набукко". В свою очередь, Казахстан уже ведет отгрузку нефти в Китай по нефтепроводу Атасу—Алашанькоу и на средиземноморские рынки по нефтепроводу Баку—Тбилиси—Джейхан.
"НОВЫЕ КАДРЫ"
Успехи Вашингтона в зоне бывшего влияния Москвы во многом основываются на эффективной работе с кадрами — именно это является основой оргоружия.
США инвестируют значительные средства в подготовку кадров для иностранных элит. Будущие политические деятели проходят специальное обучение в американских университетах. Соответствующие гранты распределяются как государственными (USAID), так и частными фондами (Fulbright, IREX), объединенными общей внешнеполитической стратегией. Затем потенциальные лидеры получают возможность продолжить сотрудничество с различными специализированными институтами в рамках конкретных проектов. Так, в начале 90-х гг. в Восточной и Центральной Европе "новая элита" проводила демократические и рыночные реформы, опираясь на западные — прежде всего американские — аналитические центры. В 2000-х годах "новые кадры" начали реализовывать демократические проекты на постсоветском пространстве. Бывший президент Литвы Вальдас Адамкус большую часть своей жизни провел в США. А новый глава государства Далия Грибаускайте, отучившись в Институте марксизма-ленинизма и заочно в Ленинградском госуниверситете, в 1991 году участвовала в американской программе по переподготовке кадров в Институте международных экономических отношений Джорджтаунского университета. Саакашвили сотрудничал с Международным Республиканским Институтом, а Каспаров — с прореспубликанским Центром безопасной политики, являясь членом его Консультативного совета по национальной безопасности.
Влиятельные американские финансово-политические институты — такие, как Институт Аспена, —имеют во всех европейских столицах свои филиалы, в попечительские советы которых входят министры и депутаты как от правоцентристов, так и от левоцентристов. Таким образом, на фоне кавказских, газовых и продуктовых конфликтов с участием РФ Вашингтону удалось мобилизовать свои, в том числе и европейские кадры, в поддержку инициатив, направленных против Москвы. Даже в Италии, одной из наиболее "пророссийских" стран Европы, в парламенте была создана "группа дружбы с Грузией", а печатно-телевизионные комментарии носили антироссийский характер.
Москва на сегодняшний день пока уделяет недостаточное внимание стратегии подготовки и продвижения пророссийских кадров даже для стран бывшего СССР. Многие лидеры оппозиции из этих стран предпочитают уезжать в Европу, поскольку в России отсутствуют инструменты, позволяющие им развивать свой политический потенциал. Например, Игорь Георгадзе, Аслан Абашидзе, Виктор Успаских за время своей российской иммиграции практически выпали из информационно-политического поля.
Кризис в отношениях с Белоруссией также является показателем провала в кадровой работе. Дело в том, что у Москвы нет ни политической команды, чтобы заменить президента Лукашенко и возглавить интеграционный процесс, ни разработанной программы действий. Такая же ситуация наблюдается в отношении прибалтийских республик, имеющих, помимо прочего, право вето в ключевых органах ЕС и НАТО. В условиях социально-экономической катастрофы уровень поддержки антироссийской элиты в этих странах, особенно в Латвии, достиг исторических минимумов. Однако отсутствие менеджеров в сфере оргоружия не позволяет России использовать нынешний момент для изменения политики этих стран.
ВАШИНГТОНСКИЙ КАПИТАЛ
Вашингтон является бесспорным лидером в использовании оргоружия. Для этого у него припасены значительные средства.
"Моральный капитал". Опекаемые США политики получают доступ в когорту "демократических лидеров" вне зависимости от того, насколько их действия соответствуют этому понятию. Так, например, ориентирующийся на Вашингтон президент Колумбии Альваро Урибе считается "демократическим" несмотря на политические убийства, изменения конституции в свою пользу и обвинения в фальсификации выборов. Точно так же на последних выборах в Мексике Вашингтон, несмотря на многочисленные нарушения, признал победу проамериканского кандидата Фелипе Кальдерона, противостоявшего кандидату от левых сил Лопесу Обрадору. Такими же имиджевыми преимуществами пользуются сторонники Вашингтона в различных регионах: от правительства Саада Харири в Ливане до режима Саакашвили в Грузии.
"Интеллектуальный капитал". "Рыночная экономика" и "демократическая система" являются "франчайзинговыми продуктами", которые работают в любой местности, хотя и необязательно эффективно. Американская модель после ликвидации "советской франшизы" стала единственным вдохновителем либо конкурентом местных моделей. Целая система, включающая межправительственные организации (ОБСЕ, система Всемирного Банка) и международную прессу, работает над развитием и продвижением американской модели. Всё, что не вписывается в подобную систему, отвергается и дискредитируется (Венесуэла, Иран).
"Финансовый капитал".Вашингтон демонстрирует готовность оказывать финансовую помощь и делать инвестиции в "правильно развивающиеся страны". Противостоящее Уго Чавесу правительство Альваро Урибе является одним из главных получателей американской финансовой помощи в Латинской Америке. При этом, например, экопроекты правительства Эквадора (одного из главных союзников Венесуэлы) не пользуются большой популярностью у США. На постсоветском пространстве таким ключевым бенефициаром является грузинский режим. Только на преодоление последствий военного кризиса Вашингтон выделил Тбилиси один миллиард долларов.
"Информационный капитал". Вашингтон обеспечивает свои зарубежные политические кадры системной информационной поддержкой. В ходе конфликта на Кавказе Белый дом мобилизовал практически все возможные медиа-ресурсы, включая рекламу в наиболее респектабельных печатных изданиях (Financial Times, The Economist) и пропаганду через международные телеканалы (CNN, Sky News, Fox News). Показательно, например, что реализованное Freedom House тенденциозное исследование "Undermining democracy: 21 Century Authoritarians" было процитировано основными западными изданиями, включая английский The Economist и итальянское Il Sole 24 Ore.
"Коалиционный капитал". Режимы, возглавляемые подготовленными и обученными кадрами, Вашингтон использует для реализации своих долгосрочных стратегических задач. Так, Колумбия стала опорным пунктом для реализации "Патриотического плана", охватывающего андские страны, а также для лоббирования проекта Всеамериканской зоны свободной торговли. Грузия стала плацдармом для "цветных революций" на постсоветском пространстве, а также для создания санитарного кордона (ГУАМ, "Восточное партнерство") вокруг РФ. По аналогии, Куба была "Грузией" для СССР, распространяя социалистическую волну по Латинской Америке (Никарагуа, Сальвадор). Восточноевропейские элиты используются Вашингтоном как для сдерживания попыток "старой" Европы проводить независимую политику, так и в рамках противостояния с Россией.
ДРАКОН ЛЕТИТ
Стратегия китайского оргоружия основывается на приоритете "с нами выгодно дружить". При этом Пекин демонстрирует максимальную толерантность к своим партнерам по вопросам их внутренней и внешней политики, за исключением экономических интересов КНР и чувствительных для него тем: тибетской, уйгурской, тайваньской.
Китай также активно развивает свое оргоружие. По всему миру при более чем ста университетах — среди них около тридцати только в США — учреждены Конфуцианские центры, создающие культурно-языковой плацдарм для китайского проникновения. Примечательно, что в России Конфуцианские центры создаются прежде всего в пограничных с Китаем регионах (Благовещенск, Новосибирск). Интересы значительной части экономической и административно-политической элиты в приграничных с КНР регионах сильнее завязаны на отношения с соседом, чем с "материковой Россией". В Юго-Восточной Азии Пекин перешел к формированию элитных групп, интегрированных в "Большой Китай". Нынешнее поколение политиков, например, Лаоса и Кампучии получило образование в Китае. Интересы их семей настолько связаны с КНР, что даже свои отпуска они проводят на китайских курортах.
Пекин делает ставку на долгосрочные экономические интересы властных групп, в том числе и оппозиционных, договариваясь и эффективно сотрудничая с различными типами режимов. Так, в результате переворота в Таиланде, когда влиятельный премьер Таксин Чинават (сам наполовину китаец) был отстранен от власти, отношения Пекина с Бангкоком не пострадали. Точно так же Пекин поддерживал стабильные отношения с королевским режимом в Непале в период его противостояния с партизанами-маоистами. Показательно, например, что Саудовская Аравия создает значительные преференции китайскому бизнесу в том числе из-за толерантности Пекина, по сравнению с Вашингтоном, к действующей в королевстве социально-политической системе.
В странах "третьего мира" китайские ресурсодобывающие компании оказываются конкурентоспособнее западных. Они приносят не только прямую занятость, но и косвенную — посредством идущих за ними китайских компаний. Поскольку местная промышленность не развита, они вытесняют более дорогой импорт, прежде всего европейский.
Однако подобная привязка своего влияния к экономическим аспектам сотрудничества таит для Китая ряд ограничений. Когда экономическое сотрудничество ударяет по интересам местного населения, эффективность китайского оргоружия падает. Характерным примером для стран Африки является сельское хозяйство. Китай инвестирует в долгосрочную аренду или покупку земельных участков для выращивания биотоплива. В частности, в Конго по соглашению с правительством Пекин создал самую большую пальмовую плантацию в мире — 2.8 млн. га, что привело к вынужденному переселению проживавших на этих территориях крестьян. Аналогичные переговоры китайское правительство ведет с Замбией, в результате чего местная оппозиция выступила с резкими антикитайскими заявлениями. Другим элементом формирования негативного отношения к Пекину является использование китайской рабочей силы. Так, в Африке только в сельском хозяйстве трудится более миллиона китайцев. Аналогичная негативная реакция связана с китайским засильем в торговой сфере Латинской Америки. Таким образом, экономическая доминанта международной экспансии Пекина является одновременно и причиной значительных рисков для китайского оргоружия.
Стоит понять, что кремлевский проект "суверенной демократии" — это, по сути, четко сформулированный китайский подход "экономики без вмешательства". Однако сегодняшняя структура российской экономики не совсем подходит для этой идеологии. Дело в том, что Москва не предлагает сложные мультипроектные бизнес-решения для стран, в которых российские корпорации покупают активы. А без этого Россия оказывается в лучшем случае продавцом военных самолётов и вертолётов.
НАДО НАЧИНАТЬ ЗАНОВО
В основе советского оргоружия лежала построенная на коммунистической идеологии модель развития со своими стандартами и критериями. В свою очередь, эта модель опиралась на различные инструменты. Само создание Восточного блока и сильного просоветского левого движения в Западной Европе и в Третьем мире было бы невозможно, если бы не наличие соответствующего кадрово-идеологического потенциала. СССР имел значительное количество специальных интеллектуальных институтов (аналогов западных "think tanks"), работавших, в том числе, и на внешнеполитическом направлении. Например, существовал закрытый Институт общественных наук, где готовились именно лидеры, были и другие центры подготовки кадров, в том числе для подпольной работы в зарубежных странах. Благодаря этому Москва играла роль мировой кадровой кузницы для левого движения.
Проблема кадров тесно связана с проблемой идеологии. Советский Союз вряд ли сумел бы расширить свое влияние в мире, если бы не соответствующие продукты (идеологическое ноу-хау, моральный капитал, проекты развития), которые его сторонники могли реализовывать в своих странах. В этом плане показательно, что в окружении Саакашвили есть значительное число выпускников лучших российских вузов. Однако, не имея альтернативных предложений со стороны России, они полностью вписались в существующую грузинскую модель.
Элементом системы советского оргоружия являлась и разветвленная на международном уровне (с многочисленными филиалами и "дочками") партийная структура. Поскольку у Москвы на современном этапе нет ни соответствующей партийной структуры ("Единая Россия" является в лучшем случае карикатурой на позднюю КПСС), ни структуры аналитических центров, потенциал ее "оргоружия" и в этой сфере значительно уступает не только конкурирующим системам, но и советскому опыту.
Вне зависимости от своего отношения к тому или иному политику на постсоветском пространстве, Москва не сумела вырастить "замену" для этих стран. Во-первых, соответствующие потенциальные лидеры не получают никакого статуса, позволяющего им "оставаться в рейтинге". В этом плане можно было бы дать второе дыхание полумертвым политическим структурам. "Единая Россия" могла бы быть спонсором структур, принимающих на баланс наиболее рейтинговых оппозиционных иностранных политиков. В свою очередь, другие проекты Кремля — от "Справедливой России" до ЛДПР и КПРФ — могли бы вести политиков из стран, с которыми Москва жестко конфликтует.
Также можно загрузить полезной работой одряхлевшие научно-исследовательские институты, которые могли бы стать структурами выработки стратегий сотрудничества России с представляемыми этими политиками странами. Наконец, иностранные политики могли бы выступать как двойные лоббисты, привлекая российский бизнес в свои страны, рисуя перспективу совместного развития, и одновременно — выступая в качестве потенциального гаранта этих проектов и стратегического сотрудничества для РФ.
ИДЕОЛОГИЯ ВМЕСТО ПРАГМАТИЗМА
Продолжающийся кризис идеологии и стратегии выражается, в том числе, в циничном прагматизме российской внешней политики. Примеры Наджибуллы, Сурета Гусейнова и целого ряда оппозиционеров из Центральной Азии, банально сданных российской стороной, продолжают отрицательно сказываться на имидже России. Прагматизм Москвы по ключевым проблемам: от палестино-израильского урегулирования до иранского досье — также не создает ей имидж надежного партнера. В значительной степени из-за недоверия к российскому руководству Гавана фактически не пошла на полноценное сближение с Москвой.
Для того чтобы заставить Молдавию отказаться от срочной подачи документов на вступление в НАТО, были использованы все возможные экономические (включая блокаду) и политические санкции. При этом в долгосрочной перспективе конкурентоспособной альтернативы "румыно-европейскому гражданству" Кремль так и не создал.
Еще одним показателем неэффективности российского оргоружия служит то, с какой легкостью "союзники Москвы" меняют лагерь. Узбекистан, заявивший после событий в Андижане об интеграции с Россией, фактически отошел от договоренностей с Москвой после того, как европейские страны и США смягчили свою позицию в отношении режима Каримова. В результате Узбекистан не только приостановил членство в ЕврАзЭс, но и не подписал соглашение о создании коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ.
Другие ключевые российские союзники, Армения и Белоруссия, демонстрируют готовность договариваться с ЕС и участвуют в создании спонсируемого Брюсселем антироссийского "Восточного партнерства". Характерно также, что ни один из союзников Москвы по СНГ или ШОС, включая Минск, так и не поддержал Россию по вопросу признания Южной Осетии и Абхазии. В аналогичной ситуации поддержку Вашингтону в деле признания Косова оказали практически все союзники по НАТО.
При недостатке ресурсов и росте напряженности в периоды кризиса чисто прагматический подход вызывает повышенную настороженность. В этом плане без эффективного, основанного на идеологии оргоружия Россия будет продолжать использовать силу в качестве основного инструмента даже в рамках своей внешней политики (достаточно посмотреть на ее газовый аспект). Несмотря на определенные преференции в отношении некоторых стран, политиков и компаний, Москва так и не добилась согласования общей энергетической хартии с ЕС и поддержки своих трубопроводных проектов. Кроме того, победы Москвы с помощью санкций или танков вовсе не приводят к формированию пророссийских режимов. Так, в случае смены власти в Грузии ситуация для России радикально не изменится. Дело в том, что Москве по сравнению с Китаем нечего предложить миру в экономическом плане, а по сравнению с США — в кадрово-идеологическом.

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой