ДЖЕНТЛЬМЕНЫ НЕУДАЧИ
Авторский блог Елена Антонова 03:00 8 июля 2009

ДЖЕНТЛЬМЕНЫ НЕУДАЧИ

0
НОМЕР 28 (816) ОТ 8 ИЮЛЯ 2009 г. Введите условия поиска Отправить форму поиска zavtra.ru Web
Елена Антонова
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ НЕУДАЧИ

В МХТ имени А.П. Чехова — премьера. "Пиквикский клуб" по роману Чарльза Диккенса в инсценировке Натальи Венкстерн. Эта инсценировка уже шла в МХАТ. Поставленная Станицыным в 1934 году, она за более чем 20-летнюю сценическую жизнь выдержала 643 представления! Даже мысленное сравнение этих работ, чему немало помогла изложенная в программке нового спектакля история первой постановки с фотографиями наиболее характерных сцен и героев, настолько не в пользу премьеры, что, нехотя, загрустишь. Падение уровня режиссуры, сценографии, актерского мастерства в одном из самых именитых театров мира — налицо. И дело даже не в том, что тогда играли такие артисты, как Грибков (Пиквик), Кторов (Сэм Уэллер), Масальский (Джингль), Комиссаров (мистер Уордль), что декорации писал прекрасный художник Вильямс, что первая самостоятельная режиссерская работа Станицына состоялась в то легендарное время, когда Станиславский сам принимал новые спектакли. Главное, что привлекало в этой работе, — воссоздание атмосферы веселья и добра, органичной для молодого Диккенса. О приключениях Пиквика и его друзей, о несообразных ситуациях, в которых они оказывались из-за редкостного простодушия и благородства своего предводителя, спектакль рассказывал, не пережимая, памятуя о тонкости английского юмора и парадокса. И… великодушие наивного человека начинало казаться куда более действенным и желанным, чем рационализм бессердечного дельца, о чем не переставал мечтать фантазер и моралист Диккенс. Спектакль не только веселил, но возвышал, потому и получился истинно диккенсовским.
Погружаться в мир Диккенса — удовольствие. Реальный мир куда сложнее и жестче. А потому, воспользовавшись одной из присказок Сэма Уэллера, так же неразрывно связанного с Пиквиком как Санчо Панса с Дон-Кихотом: "Сперва дело, потом удовольствие", — поспешим обратиться к новой постановке.
Впервые спектакль был показан на Открытом фестивале искусств "Черешневый лес"; в театре его "прокатили" под занавес сезона; настоящие же премьеры пойдут осенью. Что же нового принес он не критикам и искусствоведам, а широкой публике? "Новаций" — немало, и среди них та, что сегодня весьма популярна, особенно у оперных режиссеров, — осовременивание действа. Достигнуто это просто: вместо дилижанса ввели двухпалубный автобус с транзистором, электробритвой и прочими современными мелочами заодно, а взамен получили массу удобств. Можно особо не напрягаться в костюмах и этикете, забыть, что для общества lady и gentleman слишком большая громкость — nonsense, можно для лучшего "паблисити" включать любые хиты, "Beatls", например.
Если все эти новшества ввести в современную инсценировку — куда ни шло. Указать — "по Чарльзу Диккенсу" — и дело с концом, а сетования о снижении вкуса игнорировать: о нем не спорят. Но текст Натальи Венкстерн приближен к языку Диккенса, языку Англии XIX в., и тут хочешь — не хочешь, а стране и веку соответствовать надо. Этого нет. Вдобавок спектакль насыщен пританцовками, трюками, стоп-кадровыми сценами, сработанными явно на зрителя, что сближает с show, причем не элегантным английским, а американским, рассчитанным явно на кассовый сбор. Да и остроты, которые в основном вложены в уста Сэма Уэллера, играющий его Михаил Трухин произносит чаще всего, обращаясь к залу, чем вызывает восторг публики, в большинстве, по-видимому, не искушенной знанием подлинника. Так не возвышают зрителя, а потакают ему.
Актеры, занятые в спектакле, — люди в основном молодые. У них хорошие лица, они легко двигаются и говорят. Но слово — диккенсовское слово — главным для них не является, они не проживают, не любят его. В основе игры — внешний рисунок, и почти ничего — изнутри. Даже известный артист Александр Феклистов, чей облик близок Пиквику, ничего сверх того к нему не добавляет. Ни наивной восторженности, ни горячего негодования, ни трогательного сочувствия. Трухин в роли Сэма Уэллера декларативен и публичен. Того шарма простого лондонского парня, веселого и находчивого, кого жизнь вышвырнула "вверх тормашками в мир поиграть в чехарду с его напастями", чье появление на страницах "Посмертных записок Пиквикского клуба" сразу сделало их одними из самых читаемых в мире, нет у Трухина и в помине. Но, может быть, в этом виновны не артисты, а постановщики спектакля — режиссер Евгений Писарев, художник Зиновий Марголин, художник-костюмер Леонид Алексеев, чьи догматы не дали возникнуть атмосфере радостного поиска, без чего немыслим органичный, яркий и в то же время психологически выверенный стиль игры такого спектакля?
Тем не менее, счастливые исключения имеются и здесь. И повинна в этом артистка Малого театра Евгения Дмитриева, сыгравшая Рейчел, сестру помещика Дингли-Делла мистера Уордля. Роль далеко не первой молодости леди с ее жаждой любить и быть любимой Дмитриева исполнила так, что добрый юмор Диккенса засверкал во всей красе, вызывая улыбку то веселую, то грустную, а то и сквозь слезы. В её Рейчел есть всё: наивно-трогательное желание нравиться, готовность к обману ("Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!"), женская гордость, ежеминутно терзаемая сомнениями. Эксцентричный, ломкий, в пастельных тонах рисунок ее игры показался чем-то схожим с манерой исполнения Ренатой Литвиновой Раневской в "Вишневом саде", поставленном Адольфом Шапиро, — лучшей, на мой взгляд, женской роли в театре за последние годы. Верю, что Дмитриева еще не раз порадует нас интересными работами.
Игра Юрия Чурсина и Павла Ворожцова в ролях аферистов — Джингля и его напарника Троттера, предтеч литературных и реальных "героев" нашего времени, также впечатляет. Но внешность и костюмы, выбранные для них, так несообразно эпатажны, что даже доверчивый Пиквик никогда бы не решился пригласить на ужин Джингля, и приключения закончились бы, не начавшись. Так постановщики ставят подножки себе и артистам, которые лишаются возможности вдумчиво работать над ролью. Пара эта — яркий пример человечности мира Диккенса, где и проходимцы могут в чем-то превзойти людей "респектабельных". Верность Троттера своему товарищу восхищает не только писателя, но даже не склонного к сантиментам Сэма Уэллера. В спектакле на это нет и намека. Зачем? — это же так несовременно!
Новое обращение МХТ имени А.П. Чехова к Диккенсу сделало явным то, о чем стремились не говорить: театр многое утратил. Не только дух и мастерство МХАТ времен Станиславского, но и времен Ефремова, который сумел-таки сохранить атмосферу общедоступности и сопричастности. Об утрате говорят не только чуждые этому духу новые спектакли МХТ, но его рыночная политика и грустные глаза, глядящие с портретов старшей плеяды народных артистов в фойе МХТ. Надежд на то, что они будут востребованы, и театр поставит спектакль, подобный ефремовскому "Соло для часов с боем", остается всё меньше.

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой