Авторский блог Сергей Соколкин 03:00 4 ноября 2008

ПОТОМУ ЧТО Я РУССКИЙ

0
НОМЕР 45 (781) ОТ 5 НОЯБРЯ 2008 г. Введите условия поиска Отправить форму поиска zavtra.ru Web
Сергей Соколкин
ПОТОМУ ЧТО Я РУССКИЙ
Вспоминая Николая Тряпкина
После многолетнего отсутствия в литературе, восстанавливаясь, так сказать, в литературных правах, отнес я недавно стихи в горячо мной любимый журнал "Наш современник", автором коего являюсь уже лет пятнадцать. Первую мою подборку "дал" еще Геннадий Касмынин. А последнюю — "великий и неприступный" Юрий Кузнецов — за месяц до своего ухода — в октябре 2003 года. Теперь "стихами занимается" Сергей Куняев, ему я и отдал свои творения. И вот через некоторое время звоню ему, чтоб узнать о судьбе публикации. И слышу в трубке взволнованно-возмущенный срывающийся голос Куняева-младшего:
— Серега, у меня к тебе очень серьезный разговор. Как ты мог дать в журнал со своими стихами одно из лучших стихотворений позднего Тряпкина?!
Я, как говорится, чуть со стула не упал. Во многих вещах меня упрекали в жизни. За многое ругали. Но такое! Уж в чем-чем, а в плагиате меня еще ни разу не обвиняли. Даже в шутку. Моему возмущению просто не было предела. Я тоже начал "закипать" в трубку. Но, собрав волю в кулак, все-таки спросил:
— Сергей, о каком хоть стихотворении идет речь?
— Как о каком, о стихе "Потому что я русский". Я его, кстати, на четырех каналах телевидения читал.
Тут уж моему ликующему возмущению просто не стало конца и края...
— Да ты что, это же мое самое любимое, самое известное стихотворение. Это моя "визитная карточка". Оно у меня несколько раз было опубликовано — и в газете "Завтра", и в "Аль-Кодсе", и даже в собственной книге. Только вот в журналах и альманахах не публиковал. Кстати, и подборка в "Завтра", и книга вышли с предисловием Николая Ивановича Тряпкина. Я его (стихотворение) и на вечерах газеты, и на своих собственных вечерах читал (в ЦДЛ, ЦДРИ, Славянском центре и т.д.). И даже перед депутатами в Госдуме. Оно и в Интернете на нескольких сайтах есть, в частности, — на сайте "Поэзия сопротивления". А в рубрике "Песни Русского Сопротивления" под названием "А.А.Проханову" много лет распространяется на дисках и кассетах — в патриотической среде. И мне даже один батюшка рассказывал, что в некоем монастыре монахи его наизусть учили. Ну, и меня, конечно, гордость и радость по этому поводу разбирала. А тут вдруг меня лишают авторства. Пусть даже в пользу великого поэта, моего старшего друга, которому я обязан двумя статьями обо мне, предисловием к книге стихов "Ангел в окровавленной слезе" и рекомендацией в Союз писателей России в 1994 году.
Получается такой — плагиат наоборот. Я слышал, что некоторые личности приписывают себе чужие произведения, выдают их за свои. Это дико, но понять это можно, как вора, крадущего дорогую картину или слиток золота... Но чтобы наоборот, — свои стихи вставлять в чужие книги, это уже модернистские извращения какие-то...
А Куняев тем временем продолжал: "Я его и в посмертный сборник лучших стихов Н.И.Тряпкина "Горящий водолей" включил... "И полилась печальная беседа"... Оказывается, книга вышла в 2003 году(!) (а я пять лет об этом ничего не знал) в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Золотой жираф". И сейчас стоит на полках любителей поэзии и многих библиотек страны.
И я вспомнил, как это все начиналось... А начиналось все с подборки во все той же — любимой Тряпкиным нашей газете "Завтра", где он и публиковал все свои новые стихи. И где я тогда служил завотделом поэзии. Был апрель 1995 года. Тряпкину, как и всему народу, жилось очень тяжело. Плюс ко всему, атмосфера в собственной семье была очень напряженная и гнетущая (дочь поэта вышла замуж за человека, далекого от поэзии, от культуры в целом). И Николай Иванович стал просто лишним человеком, от которого, по его словам, просто хотели побыстрее избавиться, мелочно не разрешая пользоваться холодильником, заходить на кухню и т.д. А тем более "стучать" на пишущей машинке. И Николай Иванович приносил мне стихи, написанные "от руки" его аккуратным, почти каллиграфическим почерком. И виновато говорил: "Вот, Сережа, опять — от руки". Я его успокаивал, говорил, что ничего страшного, что я сам отпечатаю. Печатал, приносил в редакцию. И стихи "выходили". Замечательные — великие стихи. Боевые!
И вот в этот раз я, как всегда, отдал стихи в секретариат — в набор, но "вычитать" полосу по каким-то причинам не смог. И вот выходит газета № 17(73) за апрель 1995 года. Я прихожу на планерку, а там — скандал, крики. Тринадцать лет прошло, а я до сих помню... Проханов лишил меня премии, Бондаренко наговорил обидных слов о редакторском непрофессионализме. А я, главное, ничего не могу понять. Тут мне показывают свежую газету с подборкой стихов Тряпкина, которая (подборка) называется "Потому что я русский" и заканчивается двумя моими стихотворениями, и последнее из них — одноименное названию подборки, посвященное А.А.Проханову. Я чуть не расплакался от обиды, возмущения и собственного бессилия что-либо переделать. И главное, что я не мог понять, как оно там оказалось. А Бондаренко еще и масла в огонь подливает:
— Ты понимаешь, что ты наделал? Ведь начнется путаница. Литературоведы и биографы Тряпкина будут вставлять эти стихи в его книги... А что скажет Тряпкин?.. Купи бутылку коньяка и езжай к нему, извиняйся... Опровержение мы, конечно, дадим, но... Увы и ах!..
Тряпкин, кстати, оказался единственным человеком, кто только посмеялся и сказал, подбадривая меня: "А что, мне очень понравилось, я под каждым словом подписываюсь. Очень хорошие стихи. У меня давно не было таких мускулистых, молодых стихов. Очень жалко, что не я их написал..."
Бутылка была благополучно выпита, Николай Иванович по моей просьбе спел несколько своих замечательных стихов, включая трогательную "Гагару", я в ответ прочитал "наше общее" — "Потому что я русский". Его "домашних" дома не было и мы засиделись. Поздним вечером я уехал домой. Опровержение вышло в одном из следующих номеров. И я благополучно забыл об этом. Но об этом, как оказалось впоследствии, забыл и литературный критик Владимир Бондаренко, написавший, кстати, литературный портрет "отверженного поэта" Николая Ивановича Тряпкина.
...Куняев продолжает: "Когда я стал собирать эту книгу стихов, я, естественно, обратился в газету "Завтра", так как Тряпкин в последние годы публиковал стихи только в "Завтра" и "Нашем современнике". И Бондаренко дал мне все газетные номера с Тряпкинскими публикациями. Но он мне ничего не сказал про этот казус-скандал..."
Забыл, видимо, подумал я, тринадцать с лишним лет прошло все-таки...
Я лихорадочно носился по книжным магазинам и нашел-таки эту шикарно изданную книгу с глубокой, мудрой вступительной статьей Сергея Куняева, с большим знанием и любовью написавшем о творчестве великого русского поэта — нашего современника. И на странице 351 стояло ОНО. Мое стихотворение. Ощущение, надо сказать, очень странное. И ревность. И гордость. И дурость ситуации... Есть только одна ошибка. В книге стихотворение датировано 1995 годом — видимо, по газетной Тряпкинской публикации. А написано мною оно было 10 апреля 1994 года. И в том же "Завтра", и в моей книге опубликовано в том же — 1994 году. Его, кстати, особо отмечал в статье обо мне в 1994 году поэт Борис Примеров, откликаясь на выход моей книги "Ангел...". А в еще более ранней статье, опубликованной в "Литературной России" в 1993 году, тот же Примеров целиком цитирует второе стихотворение — "На могиле", попавшее в Тряпкинскую подборку в газете "Завтра" (хорошо, что хоть оно не попало в Тряпкинскую книгу, хотя, пожалуй, немного обидно — оно что, хуже?...)
Теперь эта яркая толстая книжка стоит на моей книжной полке — как некий символ, как, можно сказать, общее детище... Даже хочется иногда отчеканить, или, нет, лучше закричать, высунувшись из окна:
— Попробуйте теперь сказать, что я не классик!...
Но казус — он на то и казус, чтобы иметь продолжение. В сентябре сего года литературная общественность России широко праздновала 75-летие своего руководителя — Председателя правления Союза писателей России Валерия Николаевича Ганичева. Празднества проходили и на Суворовской площади, и в Центральном Доме литераторов. Были даже сняты фильмы-клипы о Ганичеве, которые были показаны и там, и там. И, как говорится, по законам жанра — и там, и там в фильмах этих звучало "лучшее стихотворение позднего Тряпкина" — "Потому что я русский".
С момента издания моей последней книги — при помощи Зураба Церетели в 1994 году — прошло уже четырнадцать лет. И уже давно пора издавать новую. И книга сама уже написана. Даже две. Денег вот только пока нет на их издание. Но когда деньги будут, я бы очень хотел издать ее в том же издательстве — "Молодая гвардия". Попросить бы Сергея Куняева написать вдумчивое, как он умеет, предисловие. И "упереть" у Н. И. Тряпкина одно стихотворение. Любое. Чтобы счет был — "один-один"...
Думаю, кстати, что Тряпкин был бы единственным, кто бы не обиделся и не возмутился, а по-детски рассмеялся и пропел:
Дорогой ты наш поэт!
Все тебя мы славим
И за каждый твой куплет
По поллитра ставим...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой