СТЕНА
Авторский блог Исраэль Шамир 00:00 17 июня 2003

СТЕНА

0
25(500)
Date: 17-06-2003
Author: Исраэль Шамир
СТЕНА
"Стену" Пинк Флойда крутили в старой раздолбанной киношке с поэтическим названием "Семадар" ("Цвет Лозы"), в Немецкой Слободе. Ее каменные увитые плющом дома 19-го века сохранили красные черепичные крыши, готические надписи — стихи Псалмов — на фронтонах, но не уберегли хозяев — немецких колонистов, изгнанных или убитых в 1948 году.
"Семадар", названный редким словом из Песни Песен (2:15) был любимым кинотеатром в Потерянном Раю Палестины, в доизраильском Иерусалиме. Здесь встречались британские офицеры и местная золотая молодежь: коренные палестинцы, армяне, греки, евреи, русские, немцы. В узком и тенистом дворике "Семадара" возникали союзы, пересекавшие этнические и религиозные границы: дочь греческого купца влюбилась в шотландского летчика, а знатный араб, ведущий свой род от полководцев Саладина, пленил юную еврейку-комсомолку. "Семадар" пережил страшный 1948 год, как ископаемый лед — эпоху глобального потепления, — и остался напоминанием о былых, лучших временах.
В 1980-х годах порядком запущенный "Семадар" все еще годился для семейных походов в кино — это было до расцвета телевидения, видео и компьютеров, — и мы туда часто ходили с детьми. Но "Стена" оказалась проколом. В середине фильма есть страшный кадр: разинутая на весь экран зубастая пасть. Когда пасть надвинулась на зрителя, наш семилетний малыш не выдержал и бросился из зала с воплем. Но и фойе был оклеено плакатами с тем же прожорливым ртом! Сын успокоился лишь через несколько часов, но этот символ "Стены" — зияющая всепожирающая пасть — остался погребенным в моей памяти.
Он выскочил, как хорошо смазанная пружина на этой неделе, когда — после замечательной прогулки — я натолкнулся на Стену. С раннего утра мы гуляли по мягким сглаженным холмам Палестинского Нагорья, утопали по пояс в густой траве, рвали высокие стебли полевой орхидеи, пересекли речку: в ее струях плескались полностью одетые смуглые мальчики и нежно-белые луноликие девочки, а на берегу их приветливые родители из деревни Аната накрывали импровизированный стол. Нам повстречался русский монах, спускавшийся из расположенной на страшной крутизне лавры блаженного Харитона мы вспугнули выводок горных серн с белыми отметинами на крупе, затеплили свечу у иконы Богородицы в православной церкви Тайбе: по местной традиции, Христос провел в этом селе несколько дней перед казнью и крестил его жителей. Село Тайбе славится не только своей древней верой, но и замечательным пивом, которое нам подали в просторном двухэтажном кафе "Стоунс" в элегантной Рамалле, где к нам присоединились профессор философии Бир-Зейтского университета в твидовом пиджаке и с вишневой трубкой в зубах, архитектор — англичанин еврейского происхождения, удивительно похожий на молодого Ноама Хомского, и смуглая красавица-палестинка, выросшая в тунисском изгнании и вернувшаяся на родину после учебы во Франции.
На подступах к Вифлеему мы наткнулись на Стену. Она врезалась в нежный библейский пейзаж, как чудовищная прожорливая пасть из Пинк Флойда. Десятки огромных бульдозеров стирали холмы, выкорчевывали вековые оливковые деревья и разлапистые смоковницы, крушили скалы, сносили крестьянские дома и средневековые башни, уничтожали следы проходившей здесь Богородицы. В этом месте Стена представляла собой сложное сооружение: полосу поражения шириной с четырехрядное шоссе, схваченную семиметровыми заборами из стальной сетки, с пущенной поверху проволокой под напряжением, с сотнями камер, неустанно пялящихся на палестинские деревни, с высокими башнями для снайперов и охраны. Ни один концлагерь, ни одна тюрьма не могут похвастаться таким периметром. Стена прижималась к домам деревни, тесно, как пьяный кавалер в танго, отрезая сады, огороды, поля и рощи.
Крестьяне смотрели сквозь сетку забора на свои оливковые деревья в нежно-зеленом, скромном, малозаметном цвету, как на жену после развода: еще здесь, но уже там. Крестьяне были заперты надежно, как в тюрьме, а за стеной оставались их поля, деревья, источники. В Стене были ворота, они были заперты, а ключ — у израильского часового на вышке. При условии их примерного поведения крестьян могли выпустить в их собственные поля. Расчетливая еврейская армия ввела сбор — два доллара с гойского носа за беспокойство. Если палестинцам хочется окапывать оливы, пусть платят за удовольствие.
Возле города Калкилия Стена превращалась в бетонный монумент, в сплошную высокую крепостную стену, загораживая вид и уничтожая пейзаж. Крепостные стены прошлого защищали горожан, эта стена — запирала их за высоким забором. Единственные ворота города были на замке, ключ — у еврейского часового. Сплошная стена неприятна, но проволочный забор был еще хуже — он манил дразнящей близостью недоступных полей. Раньше или позже, ошалевший мальчишка попытается перелезть через забор в зеленую свободу, и тут его застигнет пуля снайпера.
Стена тянется на сотни километров, огибая деревни и города, отделяя палестинцев от Палестины, уничтожая ее уникальную природу, создавая Большую Зону, состоящую из множества Малых Зон. В некоторых местах города были окружены глубоким рвом, дороги засыпаны горами камней.
Рядом с засыпанными, взорванными, разрушенными дорогами создается новая сеть дорог, — только для евреев. Эти широкие дороги не проходят через палестинские города и села, но окружают их и отрезают от окрестностей. Сотни домов были разрушены, тысячи акров посевов уничтожены про строительстве этой дорожной сети, способ действия которой заимствован в фантастической трилогии "Hitchhiker's Guide to Galaxy". По этим дорогам мало кто ездит, еврейских колонистов не так много, чтобы оправдать усилия, но с появлением Стены сеть дорог приобрела смысл: это была первая ступень обширной программы уничтожения природы и подчинения людей.
Еврейское государство применяло Стены как стратегическое оружие и раньше. У подножия священной горы Кармил была армянская деревня, ее основали беженцы 1915 года. В 1948 году Кармил и окрестности стали частью еврейского государства. Евреи не стали резать или прогонять армян, они лишь окружили их деревню стеной и задушили ее. Земли и поля армян остались за стеной, а их деревня превратилась в тюрьму. Армянские крестьяне продержались более десяти лет, но в конце 1950-х последний армянин продал свой дом евреям за бесценок и бежал.
Похожим образом захватили евреи и земли крестьян Галилеи. Там стены и проволочные заграждения окружали поля, а не деревни, но результат оказался сходным. Крестьян не пускали обрабатывать их поля, а затем поля были конфискованы, как "заброшенные", и переданы еврейским колонистам.
Новая стена передаст оливковые рощи и поля еврейским колонистам, говорят рационально мыслящие люди. Но нынешние колонисты не обрабатывают землю, они предпочитают выжечь рощи. Колонисты — не причина, но лишь рационализация подлинной причины создания стены: желания уничтожить Палестину как живую страну.
Стена была предсказана, нет, предначертана еще в 1930 годах, в эссе "Железная Стена" Владимира Зеева Жаботинского, но ее корни еще глубже. Стена — манифестация еврейского духа, неизбежная для еврейского государства. У евреев есть десятки слов для понятия "стена", как у чукчей для понятия "снег". Главная святыня евреев — Стена Плача, любимая улица — Уолл-стрит, улица Стены. Египтяне, вавилоняне, христиане и мусульмане строили вертикальные пирамиды, башни, церкви, минареты дабы соединить Небо и Землю. Верящие в собственную божественность евреи не нуждаются в небе и земле: в первую очередь они строят эрув, символическую стену, чтобы отгородиться от неевреев.
Не случайно единственный уцелевший текст из иудейского храма (разрушенного через сорок лет после осуждения и казни Христовой) это не Десять Заповедей, но обломок низкой стены с надписью: "Гой, если ты переступишь через эту стену, ты сможешь винить только себя в своей жестокой и неотвратимой смерти".
Важнейшая максима еврейского учения призывает "сооруди стену вокруг Торы". Любой запрет Торы усиливается дополнительными запретами. Например, Тора запрещает есть козленка в молоке его матери, а "стена вокруг Торы" запрещает есть цыпленка в сметане, чтобы случайно не ошибиться. Тора запрещает еврею собирать плоды в субботу, а "стена" запрещает лазить по деревьям, во избежание искушения. Сосна или береза не славится плодами, но и на них нельзя лезть в субботу. А то залезет еврей на осину, а в следующий раз — на яблоню, а там и яблоко сорвет и дойдет до настоящего греха.
Шаронова Стена — "стена вокруг Торы", потому что свободно бродящий гой раньше или позже сможет убить еврея. Шаронова Стена — стена храма, потому что пересекший ее гой сможет винить лишь самого себя за пулю снайпера. Шаронова Стена — это Стена Плача палестинцев, и это Уолл-стрит для израильских подрядчиков. Голос — Иакова, а руки — Исава, как говорит Библия: по воле евреев, стену строят палестинские рабочие под охраной русских солдат за счет американцев.
Израильские подрядчики зарабатывают миллиарды на этом проекте, повторяющем Стену Бар-Лева, гигантский оборонительный вал на синайском берегу Суэцкого канала, сооруженный в 1970 году и сметенный советскими водометами Третьей египетской армии маршала Ануара ас-Садата 6 октября 1973 года.
Шаронова Стена — это подлинная "дорожная карта", потому что, когда Стена будет завершена, Палестина будет разорена и ее обитатели станут беженцами.
Но и евреям завидовать не придется, потому что Стена проникает повсюду. Каждый магазин, каждый ресторан, каждый бар в некогда веселом Тель-Авиве снабжен живой стеной — русским или украинским охранником. За четыре доллара в час они останавливают палестинских бомбистов своим телом, пока их не похоронят за кладбищенской стеной. Нас, израильтян, обыскивают по десять раз на дню, куда бы мы ни шли. Нет здания в Израиле, куда можно войти без обыска. Так вся Палестина превращена в тюрьму для евреев и неевреев.
Это можно было предсказать. Не злые гои загнали средневековых евреев в гетто, писал Владимир Жаботинский, наши предки сами предпочли жить за стеной, как европейцы в колониальном Китае. Израильский мыслитель Исраэль Шахак в своей "Истории еврейской традиции" заметил, что стены гетто не были низвергнуты изнутри, их сокрушили либеральные правители извне и освободили евреев, не стремившихся к свободе. Физические стены гетто рухнули, но духовные стены — остались. Еврейское государство — это воплощение еврейского параноидного страха и ненависти к гою. Но в той же степени это можно сказать о политике Пентагона, подвластного "кабалу (самоназвание) Волфовитца-Перла-Фейта", нынешних правителей Америки.
Не только личности, но и общества, культуры и цивилизации могут обезуметь, утверждала Рут Бенедикт, один из крупнейших американских социологов и этнографов, друг и коллега Франца Боаза и Маргарет Мид. Ее "Patterns of Culture" остается и по сей день одним из важнейших трудов в своей области. В этой книге, вышедшей в 1934 году, Рут Бенедикт охарактеризовала индейцев Пуэбло как "миролюбивых и гармоничных", народ Квакиутл (Kwakiutl) — как культуру мегаломаньяков, склонных к самовозвеличиванию", а туземцев Доббу как "paranoiac and mean spirited", злобных параноиков.
Это последнее определение идеально подходит и к еврейской культуре. Подход Рут Бенедикт позволяет понять одержимость еврейско-американского Кабала навязчивой идеей поиска оружия массового поражения в Ираке, Иране, Сирии как приступ паранойи, возрождение страха средневекового еврейского шинкаря перед возвращением обманутого гоя с топором в руках. Государство Израиля, страна беспрерывного шмона, это воплощение паранойи, по Рут Бенедикт. Америка поддалась той же болезни: "единственная сверхдержава" нервничает и трусит, строит стену на мексиканской границе, проводит обыски и облавы, разоружает дальние и близкие страны, равно как и собственных граждан. Под знаменем Лео Штрауса, под водительством нео-консерваторов и нео-либералов, "янки" стал "Янкелем", потому что еврейская паранойя крайне заразна.
Шаронова Стена, это орудие массового уничтожения природы и народа, вызывает естественное возмущение многих европейцев, американцев, и даже некоторых израильтян. Однако бесполезно бороться против стены, или против незаконных еврейских колоний, пренебрегая их первопричиной. "Стена в самом сердце", ubeliba homa, пели евреи, завоевав Иерусалим в 1967. Стена — это сердцевина проблемы, и ее имя — Еврейское государство в Палестине.
Борцы с Шароновой Стеной, замечательные молодые — и не очень молодые — люди со всего света, подымают лозунг "Два государства", то есть "Палестинское государство рядом и наравне с еврейским государством". Они не хотят видеть, что бульдозеры Шарона создают кошмарную реальность "двух государств" — Еврейского государства и цепочки туземных резерваций для недобитых гоев, "Палестинского государства". Стена — это операция по разделу сиамских близнецов, переплетенных общин в Палестине. В ее теперешнем виде — это убийство Палестины, но как ни проведи стену, она разделит между палестинцами и их полями и домами, между беженцами и их разоренными деревнями, между христианами и Храмом Гроба Господня, между мусульманами и мечетью эль-Акса.
Русские националисты — Солженицын, Шафаревич, Галковский и другие поддерживали еврейскую эмиграцию в Израиль, надеясь, что евреи уедут, и Россия вновь станет Россией. Судьба Палестины, живой страны с живыми людьми, была им безразлична. История жестоко карает за эгоизм — массовая эмиграция только усилила еврейское влияние как в России, так и в Америке. Еврейское государство стало действовать как модель нового устройства мира, как магнит для новых элит. Как оно ни трудно, наступило время смены вех.
Хотя с 1948 года прошло немало времени, но именно туда надо вернуться, к золотым денечкам "Семадара" до роковой ошибки создания отдельного "еврейского государства" в Палестине. Это не значит, что нужно организовывать новые иммиграционные потоки. Евреи могут жить в Палестине, но — как равные среди равных, не как раса господ. Шаронова Стена, это преступление против человечности, превращающая Вифлеем в концлагерь, дает возможность понять подлинную параноидную натуру Израиля, и потребовать демонтажа, — нет, не Стены, но — Еврейского государства.


Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой