Авторский блог Редакция Завтра 03:00 28 августа 2000

ТРИ ВОЙНЫ ЗА ПЛЕЧАМИ

0
Author: Иван Шевцов
ТРИ ВОЙНЫ ЗА ПЛЕЧАМИ (Юбилейная беседа поэта Валентина Сорокина со старейшим русским писателем)
35(352)
Date: 29-08-2000
Валентин СОРОКИН. Иван Михайлович, тебе — 80! Как быстро пролетели эти годы?
Иван ШЕВЦОВ.Как один миг. Иногда мне кажется, что я, двадцатилетний лейтенант, отдаю пограничному наряду приказ заступить на охрану границы. Или мчусь на лошади по боевой тревоге на правый фланг участка заставы, где в ночное небо взвилась красная ракета. Это был предвоенный 1940 год.
В.С. Ты прожил интересную, напряженную, наполненную большими событиями жизнь. Я помню стихи замечательного русского поэта Геннадия Серебрякова, посвященные твоему семидесятилетию:

Пережито немало, и пройдено столько!
Дымный отсвет годов над твоей сединой.
Три войны за плечами, да еще "перестройка",
Что по сути является тоже войной.
Что нам нужно для счастья? Лишь правда да воля.
Пусть нападки врагов беспощадно грубы,
Но лежит пред тобой "Бородинское поле" —
Поле битвы твоей и писательской гордой судьбы.

"Три войны за плечами"... Это какие же?
И.Ш. Финская — 1939-1940 гг., где я молодым лейтенантом командовал взводом, Великая Отечественная, где я, будучи начальником погранзаставы, на рассвете 22 июня 41-го принял первый бой с фашистами. Затем были тяжелые бои с танками Гудериана под Мценском, Тулой и Москвой, где я командовал разведвзводом и ротой 34-го погранполка. А третья война — Япония в августе 45-го. Там я был военным журналистом.
В.С. А "перестройка" для тебя тоже была войной?
И.Ш.Естественно, более жуткой и коварной. Это третья Отечественная война, в которой наш народ понес сокрушительное поражение. То, что не смог сделать Гитлер, то сделал международный сионизм при помощи своей агентуры, засевшей в верхних эшелонах государства: горбачевых, яковлевых, шеварднадзе, ельциных и прочих выродков-оборотней. Уничтожили могучую процветающую державу СССР, разграбили ее несметные богатства и превратили народ, его основную массу, в одурманенных, безмозглых рабов.
В.С. Ну хорошо, я согласен с тобой. Мы ушли в политику. Но ты писатель, известный писатель, автор, если я не ошибаюсь, 14 романов, острых, злободневных, пользующихся постоянным спросом читателей. Вот Геннадий Серебряков в своем посвящении назвал твой роман "Бородинское поле" "полем битвы твоей и писательской гордой судьбы". Ты согласен с этим?
И.Ш. Что касается романа "Бородинское поле", то я, как и многие читатели, считаю его главной, наиболее удачной книгой в моем творчестве.
В.С. Наверное, это естественно. Ты человек военный, полковник в отставке. Из четырнадцати романов по меньшей мере пять посвящены военной тематике. Я считаю и первую часть романа "Любовь и ненависть" — "На краю света", где действуют военные моряки-североморцы, тоже военной. Ты долгое время после войны работал в центральной военной печати специальным корреспондентом, сначала в журнале "Пограничник", затем в газетах "Красная звезда" и "Советский флот". Там черпал материалы для своих военных книг.
И.Ш. Разумеется. Но сначала эти материалы проходили в виде очерков, фельетонов, статей через страницы периодической печати и не только названных тобой газет, но и других печатных органов. Таким образом у меня накопилось свыше пятисот различных публикаций, разбросанных по разным газетам и журналам. В промежутках между "Красной звездой" и "Советским флотом" мне довелось некоторое время поработать собственным корреспондентом газеты "Известия" в Болгарии.
Конечно, работа журналиста создала серьезную базу для последующей творческой работы над художественными произведениями.
В.С. Я согласен, что и в "Бородинском поле", как, пожалуй, и во всех других твоих романах, явно присутствуют элементы политики, идеологических баталий. А началось все, если не ошибаюсь, со знаменитой "Тли"?
И.Ш.Пожалуй. Это была моя первая книга, так сказать "проба пера", хотя и появилась она у читателя не первой. Просто рукопись лежала в столе лет пятнадцать, ожидая своего часа.
В.С. Появилась "Тля" в 1964 году и наделала много шума. Я спрашиваю: из-за чего столько шума? Никакого "криминала" я в ней не нахожу. Можешь объяснить, в чем тут дело? Почему одновременно на тебя обрушился критический шквал едва ли не со всех газет и журналов, словно в романе содержался призыв к свержению власти?
И.Ш. Первыми атаку начали "Голос Израиля" и другие западные голоса. Потом просионистские газеты как иностранные, так и наши, отечественные, которыми в то время заправлял главный оборотень, а вспоследствии архитектор "перестройки" А.Н.Яковлев. Роман был объявлен антисемитским, черносотенным и вообще не художественным.
В.С. Но это же неправда. Я читал роман и не нашел в нем крамолы, о которой кричала недобросовестная критика. Там, по-моему, действует лишь один еврей — молодой скульптор Канцель — персонаж во всех отношениях положительный.
И.Ш. А главный отрицательный персонаж — искусствовед Осип Давыдович Иванов-Петренко. Но дело не в фамилиях. В романе показана идеологическая битва в сфере искусства. Были названы духовные диверсанты, подкладывающие мины и фугасы под фундамент народной власти и социалистической идеологии. То были первые пробные камни врагов нашего Отечества. Именно тогда начала воплощаться в жизнь небезызвестная директива Ал.Далеса о ликвидации СССР, компартии и советской власти. Это был предупреждающий набат. С "агентов влияния" были сдернуты маски.
В.С. Но об этом писали и другие авторы: Юрий Иванов — "Осторожно сионизм", Владимир Бегун — "Ползучая контрреволюция" и "Вторжение без оружия", Анатолий Иванов в "Вечном зове", Всеволод Кочетов...
И.Ш. Совершенно верно. Но их книги вышли в свет после "Тли". Они продолжили поднятую мной и в то время запретную тему. Мне пришлось принять на себя первый ожесточенный удар просионистской критики и административных "агентов влияния", засевших в верхних эшелонах власти. Первому всегда достается больше всех.
В.С. Твое отношение к КПРФ не изменилось?
И.Ш. Я своих убеждений не меняю. У меня могут быть негативные оценки лидеров компартий, того же Берии, Хрущева, Брежнева, не говоря уже о Горбачеве и Ельцине. Но в целом я разделяю партийную линию и прежде и теперь. Как старый коммунист я вижу ошибки и промахи руководства КПРФ. Например, на выборы в последнюю Думу всем движениям левого толка, в том числе и В. Илюхину с Ампиловым, надо было идти единым блоком с КПРФ. Мне не понятна затея Селезнева с созданием какой-то "России", вроде примаковского "Отечества". Все эти игры в амбиции пагубны для народа.
В.С. Вернемся к литературе. Одновременно с выходом "Тли" в тот же 1964 год "Воениздат" выпустил в свет два твоих новых романа: "Семя грядущего" и "Среди долины ровныя"... Они были посвящены ратному подвигу народа. Их-то критика обошла молчанием.
И.Ш. Не скажи. Некто Грампп и Гуревич сделали и по ним булавочные уколы со страниц "Комсомольской правды". С 1964 года и до наших дней я нахожусь под постоянным и неусыпным прицелом сионистской критики. Особенный ее всплеск пришелся на 1970 год, когда у меня одновременно вышли в свет два новых романа: "Во имя отца и сына" и "Любовь и ненависть". Это была настоящая свистопляска. Как и "Тля", эти романы вызвали поток благодарственных читательских писем.
В.С. В чем тебя обвиняли критики этих романов?
И.Ш. В основном, как и "Тлю", в клевете на советскую действительность, в попытке поссорить ителлигенцию с народом. Под интеллигенцией, естественно, подразумевались "агенты влияния", идеологические диверсанты. А мое критическое отношение к зарождавшейся тогда проституции и наркомании считалось клеветой на советскую действительность.
В.С. Я думаю, причина в злободневности и актуальности поднимаемых тобой жизненноважных проблем. В остроте сюжета, который иногда граничит с детективом. Уже не говоря о монументальном "Бородинском поле", его многоплановости, глубине поднятых пластов народной жизни. Та же "Тля". Она актуальна все минувшие годы вплоть до наших дней. Кстати, как насчет переиздания?
И.Ш. Жду выхода в свет нового издания: "Тля и Соколы". Книга состоит из двух частей: первая — роман "Тля" в первоначальном виде, и вторая часть — дюжина очерков-портретов выдающихся русских ученых, художников, артистов, писателей, с которыми я дружил. Это — цвет патриотической русской интеллигенции. Русские соколы!
В.С. Ты всегда чувствовал пульс времени. Это и определяло злободневность твоих произведений. "Свет не без добрых людей" — роман о восстановлении деревни, разрушенной войной, где со знанием профессионала-агрария рисуешь картины сельской жизни. В этом романе много народного деревенского юмора, природы.
И.Ш. Я сам деревенский житель. Родился и до восемнадцати лет жил в деревне. И роман этот в основном был написан в белорусской деревне.
В.С. Роман "Набат" стоит несколько особняком. Я его издавал, будучи главным редактором издательства "Современник". За него мне пришлось бороться и с цензурой, и, главное, с чиновниками из ЦК, где было сказано: если этот роман выйдет в свет, ты положишь партбилет на стол. Роман вышел, меня здорово потрепали, партбилет не отняли, но с должности освободили.
И.Ш. И уже без тебя новое руководство издательства отказалось публиковать третью, последнюю книгу "Набата" — "Остров дьявола". Как и "Тля", рукопись этой книги пролежала в столе десять лет. И только в 1998 году вышла в свет в издательстве "Голос" одновременно с тремя новыми романами — "Голубой бриллиант", "Крах" и "Что за горизонтом", — написанными в горбачевско-ельцинское время и посвященными распятой и униженной России.
В.С. Я знаю эти романы. В них публицистики больше, чем в прежних твоих "доперестроечных" произведениях.
И.Ш. И это естественно: они написаны кровью сердца. В них боль и гнев за поруганное, разрушенное и разграбленное Отечество, за народ, поставленный на грань вымирания. А разве нет элемента публицистики в отличных романах Александра Проханова последних лет или интересном романе Петра Проскурина "Число зверя"? Мы все политизированы, живя в оккупации. Названные романы — это всего лишь первые ласточки будущей литературы о черном времени России. Появятся новые писатели, которые, может, с большей силой и полнотой покажут трагизм великого народа, как показали книги о Великой Отечественной.
В.С. Но в литературе огневых лет вместе с трагизмом на первый план выходит героизм. Сегодня героизм что-то не очень... Исключая разве Чечню, где наши ребята проявляют чудеса храбрости, геройски гибнут.
И.Ш. Судьба генерала Рохлина пока что единственный эпизод. Что же касается литературы о нашем времени, то, на мой взгляд, на передний край вышла поэзия, не говоря о публицистике. Появилось много талантливых ребят, ярких, смелых духом. Их стихи появляются на страницах патриотических газет и журналов. Мне запомнилась из последних подборка стихов Леонида Корнилова "Мятежные песни", опубликованная в "Советской России". Я впервые встречаю имя этого поэта, но талант удивительный.
В.С. Ответь мне: ты, ветеран трех войн, полковник, живешь на нищенскую пенсию. И вдруг бы тебе предложил бы сам Солженицын собственного имени премию в двадцать пять тысяч долларов за большой вклад в развитие литературы. Как бы ты поступил? Принял бы с благодарностью?
И.Ш. Никогда. Ни за что! Ты меня с кем-то путаешь. Принять деньги, помеченные тавром предательства, да к тому же из рук русофоба! Вспомни его зловещие слова: "Нет на свете нации более презренной, более чуждой и ненужной, чем русский народ".
В.С. А некоторые принимают...
И.Ш. Это дело их совести. А вот убиенный генерал Рохлин не принял от Ельцина Звезду Героя. Юрий Бондарев не принял ордена. Не пожелали мараться. Не унизили своего достоинства. Что касается лакеев, вроде Никиты Михалкова, то они были во все времена и при любой погоде.
В.С. Ну, хорошо. Поговорим о делах текущих и насущных. Хотя это тоже политика и от нее никуда не денешься. Ты со своим богатым жизненным опытом, анализом как оцениваешь новое руководство и перспективы? С точки зрения старейшего писателя-патриота и бойца? А новый президент? Твое мнение? Ты как бывший разведчик можешь быть объективным?
И.Ш. Для меня Путин, как Андропов, — задача с тремя неизвестными. Прежде всего хочу заметить, что при Андропове и его предшественниках, исключая Берию, в КГБ работали идейно и нравственно очень порядочные профессионалы, преданные интересам государства патриоты. Разные резуны и пеньковские — не в счет, это редчайшее исключение, случайные уроды в благородном семействе. Путин служил в элитарном управлении, во внешней разведке. Туда подбирались лучшие из лучших. Поэтому восхождение его на государственный Олимп может только радовать. Подкупают внешние данные, решителен, говорит без бумажки, четко излагает свои мысли, часто разумные, правильные и даже почти патриотические (хотя патриотизм теперь взяли на вооружение и явные космополиты — чубайсы, немцовы и даже березовские). Сомнительным путем избран в первом туре. Но, несомненно, большинство голосовало за него, помятуя ненавистного и презираемого Ельцина. Питали какие-то надежды. И вот первое разочарование. Его первый указ вопреки Конституции — немыслимые привилегии Ельцину. Второе возмутительное заявление — никакого пересмотра итогов прихватизации (как метко окрестили ее в народе). Все награбленное у государства народное имущество "законно" принадлежит грабителям! Радужный портрет нового лидера сразу потускнел. Потребовалась ретушь. Лучшей оказалась Чечня. Народ поддержал, позабыв про ельцинские привилегии. Но появились новые пятна: отсутствие четкой экономической программы, приемлемые речи и обещания превращались в мыльные пузыри. А тут еще в Думу, не без помощи Кремля, ввалился "Медведь", не научившийся самостоятельно думать об интересах России и избирателей. Не разобравшись в существе вопроса, Дума по настоянию Путина ратифицировала губительный для России договор СНВ-2, лишив страну самого главного — ее ядерного щита, открыв США простор для международного разбоя. Уничтожение нашей ракеты "Сатана" развязывает руки американцам и открывает небо России для "Тамагавков". По мнению военных высокого ранга, профессионалов, и ученых-ядерщиков, совершенный Путиным акт ратификации договора СНВ-2 — факт предательства национальных интересов, угрожающий самому существованию России как суверенного государства.
В.С. Картину ты нарисовал, мягко говоря, непривлекательную. Конец не сходится с началом. Ты говорил, что во внешней разведке работали и работают добросовестные, честные, преданные стране патриоты. К таким причислял и чекиста Путина. А что в итоге?
И.Ш. Итоги, по-моему, подводить рано. В последних действиях, а главное, в словах Владимира Владимировича обнаружились обнадеживающие нотки. Есть сдвиги во внешней политике: поактивнее смотрит на Восток. А именно там наши настоящие друзья. Запад, особенно США, никогда не будут желать добра России. Всяческое "партнерство", даже "ради мира", с Западом ненадежно. Руками Ельцина они накинули на нас долговую петлю и будут сжимать ее по мере неподчинения их диктату. Они могут устроить в России голод, разрушить и до того непрочную нашу банковскую систему.
В.С. А где же выход? Ориентироваться на свои природные ресурсы, национализировать естественные монополии, пересмотреть жульническую приватизацию?
И.Ш. Вообще резко отказаться от ельцинского курса реформ. Но для этого правительство должны возглавить не выскочки-дилетанты, а профессионалы-практики, как Юрий Маслюков, Сергей Глазьев, опытные аграрии. Прокуратура и суды должны быть не на словах, а на деле независимыми и подчиняться только закону.
В.С. Лидера нет. Сильного, умного, смелого лидера.
И.Ш. Появится и лидер. Я не исключаю, что им может стать тот же Путин. Но уже в новом качестве. И воплотит верные слова и обещания в добрые дела во благо России. Тогда народ поверит ему и поддержит.
В.С. А тебя, мой друг Иван Михайлович, я от всей души поэта поздравляю с 80-летием твоей трудной и героической жизни и желаю воочию увидеть светлые лучи возрождающейся из мрака к солнцу России. А верить будем, без веры в лучшее нельзя жить.

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой