ПАТЕНТ НА ВЫМИРАНИЕ
Авторский блог Редакция Завтра 03:00 1 декабря 1997

ПАТЕНТ НА ВЫМИРАНИЕ

0
ПАТЕНТ НА ВЫМИРАНИЕ
Author: Кирилл Кушнев
48(209)
Date: 2-12-97
Когда нет денег на покупку научной информации за границей, это еще можно как-то понять. Когда же власть забывает о собственных изобретателях, гробит отечественное патентное дело и способствует утечке передовой информации за рубеж, — это необъяснимо.
В Советском Союзе всем патентным делом заведовал Госкомизобретений. Работал он исправно, перерабатывал ежегодно по триста с половиной тысяч заявок на изобретения и авторские свидетельства и навсегда забирал права на них себе, то есть государству. Все оставались при своих интересах: государство, контролируя результаты интеллектуальной деятельности своих граждан, обогащалось новыми идеями и технологиями, а граждане-изобретатели, работая на свою страну, получали полное моральное и хоть какое-то материальное удовлетворение.
Эта идиллия закончилась, как все хорошее, в 1991 году с развалом СССР. Закрутилась мешанина законов и суверенитетов, посыпались организационные структуры, механизм Госкомизобретений стал давать сбои. В следующем, 1992 году, им решили заняться реформаторы.
Госкомизобретений был с треском развален, а вместо него появилась новая структура — Роспатент. Организация, что и говорить, получилась шикарная. Головным органом всей патентной системы стал ВНИИ патентной информации, а помимо него в компанию входили: ВНИИ патентной экспертизы и Управление прав промышленной собственности, и уникальная Патнентная библиотека, и Апелляционная палата, и еще несколько контор, в том числе собственное строительное предприятие “Радомир”.
Однако главное реформаторское нововведение заключалось в том, что отныне полные права на использование изобретения передавались его автору, конкретному человеку или юридическому лицу. Государство оставалось теперь не у дел, его роль сводилась лишь к экспертизе изобретения и оформлению на него охранного документа — патента. Действует этот патент 20 лет, и в течение этого времени патентообладатель вправе делать со своим детищем все, что угодно: сбыть неизвестно кому, засунуть под подушку, вообще выбросить. О государственном интересе, технологической оснащенности или национальной безопасности реформаторы думали меньше всего: прежде всего — “забота об отдельном россиянине”.
Ну что ж, пусть механизм дряхлый и бестолковый, лишь бы работал. Однако в 1992 году особой работы Роспатента не наблюдалось. Конечно, на это нашлись абсолютно объективные причины: 15 суверенных государств, у каждого — свое новое законодательство, в самой России законы меняются чуть ли не ежемесячно, в результате очень многие заявки на изобретения подавались в одних условиях, а рассматриваться должны были в соответствии с совершенно другими нормами. Короче, для нормальной работы Роспатента понадобилась новая законодательная база.
Создавали ее 3 года! И до сих пор еще доделывают. Положение о Комитете по патентам и товарным знакам (Роспатенте) РФ, Патентный закон РФ, законы по охране промышленной собственности, Закон о товарных знаках, ряд нормативных актов — на это ушло время до конца 93-го. А потом — новая Конституция, новый Гражданский кодекс, и снова пошло-поехало. В итоге в самом Роспатенте первым полноценным годом работы считают 1994 год. Вполне возможно, законы всегда и везде принимаются так долго, однако для русских изобретателей масса времени ушло впустую.
Но вот, кажется, все налажено: и структура, и законы — пора уже работать. “Ничего не выйдет, — сказали вдруг в правительстве, — у государства на всякие там изобретения денег нету.” Просто и ясно. Рожали-рожали, массу сил извели, наконец разродились, и ребеночек вроде дышит, а кормить его нечем. Приведем слова тогдашнего гендиректора Роспатента из ежегодно публикуемого отчета этой организации: “С 1994 года испытываются большие трудности, в основном из-за нехватки финансирования, в осуществлении процессов, определяющих жизнеспособность и функционирование самой системы охраны промышленной собственности.” Если уж глава госструктуры, созданной самим президентом, заявляет подобное в официальном отчете, то, очевидно, дела на самом деле плохи. Написано это было в 1995 году, с тех пор финансовое положение Роспатента только ухудшилось.
Стали искать деньги и вспомнили о пошлине, которую обязан заплатить каждый изобретатель, обращающийся в Роспатент. Ввели ее еще 4 года назад, и с тех пор за счет нее да жалких подачек правительства наша государственная патентная организация сводит концы с концами. На вопрос, много ли денег приносят пошлины, мне ответили: “Да что же они принесут, когда они такие высокие?!” Посудите сами: сегодняшняя пошлина за одну только заявку на изобретение составляет 2 минимальные зарплаты. А еще — за проведение экспертизы — 3, за апелляцию — до 4, за товарный знак — 3 зарплаты. Если вспомнить теперь, что наши изобретатели ездят в Роспатент отнюдь не на “мерседесах”, а на троллейбусе, а наши НИИ сами сидят без денег по полгода, то становится ясно: у изобретателей нет денег, чтобы получить патент, а у Роспатента нет денег, потому что не идут изобретатели. Доходит до смешного: частное лицо не может безвоздмездно передать права на свое изобретение государству в обмен лишь на общественное признание — сначала он должен заплатить деньги и получить “царскую грамоту” — патент.
Итак, государство денег не дает, пошлины только отпугивают изобретателей, поэтому приходится искать деньги на стороне, то есть за границей. “Да кому мы там нужны?” — спросите вы. Еще как нужны. Международные фонды с радостью готовы финансово поддержать нашу “молодую демократию”, дать денег Роспатенту. Но только взамен они просят маленькую награду, чистую условность. Что может дать им нищая русская организация, занимающаяся патентами и изобретениями? Правильно, информацию. И вот уже несколько лет наши технологии, разработки, ноу-хау совершенно официально уходят за рубеж. В отчете Роспатента, уже за 1996 год, нынешний гендиректор Корчагин черным по белому пишет о “критической ситуации с экспортом наукоемкой продукции и высоких технологий”, о необходимости “системы патентной защиты экспортируемой высокотехнологической продукции”, о том, как мы передаем научные данные за рубеж, оставаясь лишь с правами авторства.
Даже странно как-то: что еще можно у нас, нищих и безнадежно отставших, отобрать? Ведь за десять лет количество одних только заявок на изобретения сократилось почти в 8 раз! Вот данные, приведенные в отчетах: 1987 год — 180563 заявки, 1990 г. — 118843, 1992 г. — 45694, 1996 г. — 23211 заявок. В этом году будет еще меньше. Любопытно, что составители отчетов напрямую связывают эти цифры с динамикой спада производства. Получается, что за десять лет спад производства составил 87%. От золотой горы осталась у нас лишь горсточка — и ее пытаются вынести вон.
Сначала реформаторы забыли об интересах государства, после пожалели деньги на свое же детище, затем закрыли глаза на разграбление и вывоз научного потенциала страны, теперь же им не терпится окончательно разделаться с патентной системой России. В Роспатенте грядет объявленная реорганизация, а на самом деле — лютое сокращение. Люди бегут десятками, сотни готовятся уйти по сокращению, остальные притихли и молчат — как бы и их не выгнали на улицу. Высокие начальники в командировках и на конференциях решают важные проблемы, занимают выжидательную позицию. Все ждут очередное реформирование, а Роспатент умирает.
Кирилл КУШНЕВ
Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой